Услышав звонок, Наумов открыл дверь. На пороге стоял Уваров и держал за руку Лею, она выглядывала из-за его спины виновато-счастливыми глазами. "Всё, дозрели, голубчики!" – с одного взгляда определил Наумов и вдруг прозрел, как же он раньше не замечал: Вэйс и Лея так похожи на них с Дарико. Лица разные – суть одна! "Интересно", – отметил он про себя.
– Заходите, что в дверях топтаться!
Александр Николаевич хотел было устроить разнос Вэйсу, но увидел: дочь в куртке, шлем держит в руке – и успокоился. За езду Алексея он даже не переживал: Уваров чувствует машину получше него…
– Лея, детка, ты беги к себе в комнату, а нам с Вэйсом надо поговорить… – сказал Наумов и вдруг увидел, как она побледнела, у неё задрожали губы, а глаза набухли слезами.
Вэйс тоже встревожился. "Е-моё… Ситуация как с Меркуловым!" – поздно отследил Александр Николаевич.
– Или оставайся с нами: железки с нами пообсуждаешь! – спешил успокоить он Лею. – И ещё… Алексей, мы ведь не откажемся от кофе?
Турава облегчённо выдохнула и радостно побежала варить кофе. Мужики переглянулись: "Разрулили…"
– Что будешь дальше делать, Вэйс?
– Думаю, Александр Николаевич. К Лее Вашей прикипел: если отдирать – не только с кожей, с мясом придётся… – признался, усмехаясь сам над собой. – Даже не знал, что такое бывает.
– Вижу, – улыбнулся Наумов. – Она тоже, как лампочка, светится: значит, электрик хороший…
Потом продолжил:
– Насчёт мотофристайла что-нибудь решил?
– Не знаю, даже… Боится она за меня очень.
– Так я тоже за тебя боюсь. Я не знаю, как ты сумел выкрутиться в воздухе, падал ведь уже, я ж видел…
– Чудом.
– А в следующий раз, думаешь, повезёт?
– Я лицо Славки Зорина увидел, он мотал головой, предупреждал.
Про Меркулова Вэйс промолчал: это было слишком личное… Он понимал, что, спасая его, дурака, Меркулов вверял ему своё сокровище – Лею… Отныне он, Вэйс, отвечал за неё и перед ним тоже.
– С мотоциклами не расстанусь, а вот с прыжками придётся, наверное, завязать, – грустно озвучил последнюю свою мысль Алексей.
– Если ты думаешь, что проявляешь слабость, ты не прав, парень… Иногда, жертвуя чем-то, только тогда и проявляешь силу, – успокоил мятущуюся душу Вэйса отец Леи. – Всё, что мог, ты уже доказал, в том числе и себе. Мотофристайл тебе покорился, пора расширять горизонты.
Алексей мысленно поблагодарил Наумова за поддержку: его слова были то, что ему сейчас было нужно.
Вошла Лея с подносом и кофе.
– Посидишь с нами? – мягко предложил отец.
– Нет, не хочу мешать… Я – у себя в комнате.
И она растаяла лёгким облачком. Глаза Вэйса засветились, как только Лея появилась. Наумов заметил и поинтересовался:
– Где жить собираетесь? В Листовом или здесь?
– Вы… Вы не против?! – изумился Алексей. – Вы отдадите за меня дочь?
– Ого, – хохотнул Александр Николаевич. – А до меня доходили слухи, что ты – не из тех, кто женится…
Потом он внезапно стал серьёзным:
– Если честно, когда дочь с тобой, я спокоен. И ещё… Думаю, ты сумеешь сделать её счастливой. Она уже ожила рядом с тобой.
– Александр Николаевич… Я… – взволнованно не находил слов Вэйс.
– С детьми только пока повремените… А, впрочем, как Бог даст.
В дверь позвонили.
– О! Сашка приехал, – обрадовался Наумов и пошёл открывать. – Лея, Байер пожаловал!
Лея уже бежала встречать. Секунда – и она висела на его шее, а он кружил её.
– Лисёнок! Хорошо выглядишь!
Вэйс с интересом разглядывал сына Берлинских знакомых.
– Сашка! Знакомься: молодой человек моей дочери. Алексей! Это – старший сын Байеров, – представил их Александр Николаевич.
Обычное рукопожатие, но чуткий Сашка сразу уловил во взгляде, в лёгкой улыбке притягательную силу Уварова. Она исходила мощным потоком, этакая спокойная уверенность. "Очень интересно! – подумал Сашка. – Второй Наумов, только намного моложе. Очень интересно!" Вэйс тоже отметил про себя проницательность этого лёгкого и солнечного парня.
– Ну что, в аэропорт, Александр Николаевич?
– Да, Сань, сейчас только сумку возьму.
Лея вскинула на отца растерянные глаза и прошептала:
– Как?! Уже?
Наумов прижал её к себе и поцеловал в волосы.
–Маме помочь надо, ты же понимаешь, маленькая моя… Лисёнок!
Потом добавил:
– Всё, что было в холодильнике, я с удовольствием умял: очень вкусно! Жаль, не поговорили, но я скоро приеду, девочка моя! Там, в гостиной, на полке, тебе подарок от нас с мамой. Откроешь, когда уеду.
На пороге Александр Николаевич обернулся.
– Бывай, Вэйс! Жду к себе в гости в Самару. Дарико будет рада.
И они пожали руки. Не стесняясь отца, Вэйс притянул к себе стоящую рядом Лею и обнял её. Байер только молча дивился.
Дверь закрылась. Они так и стояли в прихожей в обнимку.
– Надеюсь, папа пошутил, и в холодильнике что-нибудь осталось? Зверски хочу есть! – вздохнул Уваров.
– Пойдём, покормлю тебя! – расцвела Лея, взяла за руку и повела на кухню.
Вэйс с наслаждением заканчивал уже вторую тарелку чакапули.
– Слушай, первый раз ем грузинскую кухню! Потрясающе вкусно! – искренне похвалил он.
Лея сидела рядом, подперев щёку рукой, и улыбалась.
– О чём вы так долго разговаривали с отцом? О делах?
