Ты всю жизнь мечтал о роли Ромео и почти добился ее. Но когда в самый последний момент режиссер притащил в театр какого-то смазливого парня, звезду сериалов, и сказал, что будет выбирать из вас лучшего, то чего еще можно ожидать, кроме ненависти? Такой, от которой аж зубы сводит.Но пусть лучше будет ненависть, серьезно. Она уж точно безопаснее, чем это странное чувство при виде новенького, от которого внутри все плавится и ломается. Кажется, этот поганец вывернет тебе всю душу наизнанку. И кажется, ты уже даже не против.
Денис втолкнул Тима в гримерку, захлопнул дверь и больно впился в него поцелуем.
– Ненавижу, – прошептал он, до крови прикусив ему нижнюю губу. – Сука, как же я тебя ненавижу…
Тим слизнул алую каплю и уставился на него черными то ли от злости, то ли от возбуждения глазами.
– Ударишь? – ровно поинтересовался он.
– Хуже. – Денис притянул его к себе, обхватив ладонью затылок, и прошептал на ухо: – Выебу. Как сучку.
Он протестующе дернулся, но Денис только рассмеялся. Как все же легко его вывести из себя. Какой же он чувствительный, мгновенно загорающийся и гневом, и страстью. Хорошее качество для актера, полезное.
Был бы он не такой подлой тварью, цены бы ему не было.
– Ты же не гей, – презрительно выплюнул из себя Тим. – Зачем тебе?
Денис промолчал и поцеловал его еще раз – жестко, подавляюще.
Он сам не знал ответа на этот вопрос.
Пальцы привычно запутались в мягких светлых волосах, и Денис чуть потянул их назад, чтобы Тим запрокинул голову и открыл доступ к беззащитной шее. Он уткнулся в нее лицом, жадно, по-звериному вылизывая гладкую, вкусно пахнущую кожу. Жаль, что нельзя поставить тут засос – яркий, красноречивый синяк. Такой большой, чтобы ни один гример не смог его замазать. Такой, чтобы держался минимум неделю, а то и две.
Но нет, на шее точно нельзя – это слишком заметное для актера место, а вот ниже…
Он дернул наверх щегольскую, с двумя рядами мелких пуговиц рубашку Ямпольского и ткнулся губами куда-то под ребра, с силой всасывая кожу и оставляя на ней свое клеймо.
Тим вскрикнул и чуть прогнулся в спине, чтобы было удобнее его трогать, но вид у него был при этом замечательно злющий.
– Скотина, – шипел он сквозь зубы, как рассерженный кот. – Мудак. Какого хрена…аххх!
Денис чувствительно куснул Тима возле солнечного сплетения, а его рука в это время протиснулась под пояс узких брюк и сжала крепкую ягодицу. Тонкая ткань предательски затрещала.
– Костюм мне не порви, придурок, – простонал Тим. – Подожди, я лучше сам…
И стал торопливо расстегивать сложную систему пуговиц и крючков, с помощью которой художница по костюмам добилась того, чтобы брюки идеально облегали узкие бедра Тима и его образцово-показательную задницу. Ту самую задницу, на которую Денис пялился всю репетицию и до которой так хотел добраться, что ему сейчас было плевать на все.
На то, что театр полон людей. На то, что идет репетиция. На то, что он нормальный и мужики его не привлекают.
И даже на то, что этот подлый мерзкий сучонок встал между ним и его мечтой. О, как же сильно, яростно и сладко Денис ненавидел Тима! До черноты перед глазами.
И хотел.
Ничуть не меньше.
Глава 1. Хороший сбор, и новости интересные
Первый после летнего отпуска сбор труппы Денис ужасно любил. И даже немного стеснялся этого. То, что остальные называли скучным: обсуждение изменений в составе, рассказы о новых постановках и планируемых гастролях – его до сих пор по-детски радовало и настраивало на работу.
Он шел между рядами кресел, украдкой касаясь деревянных подлокотников, отполированных до блеска зрительскими рукавами, и с трудом сдерживал глупую улыбку. Ему всегда хотелось служить в театре с историей – не в собранной наспех студии, которая занимается на территории бывшей фабрики и играет что-то невыносимо современное и никому не понятное, а вот в таком месте, как их театр. Куда приходили, приходят и будут приходить обычные люди, чтобы смотреть на нормальные хорошие спектакли. И где можно не бояться, что Дездемона в новом режиссерском прочтении будет парнем и отсосет у Яго, а Чехова будут играть с голыми жопами и в декорациях из стеклянных бутылок.
Денис сел в любимом седьмом ряду, обменялся рукопожатиями с сидящими на соседних креслах Витей и Пашей, парнями из массовки, подмигнул Ольге – самой хорошенькой девчонке из всей труппы, и уважительно поздоровался с Валентином Семеновичем, старожилом театра.
Денис вообще старался со всеми сохранять нормальные отношения: ни с кем зря не ругался, никого не подставлял и к тому же не пиздел лишнего, но его все равно не слишком любили. Скорее всего за то, что он работал как проклятый. Таких только режиссеры любят, а свои братья актеры не слишком жалуют.
Впрочем, на любовь коллег Денису было глубоко насрать. Не пакостят и ладно, а что за глаза говорят – похер. Как говорится в одном старом анекдоте, пока меня нет, вы меня можете даже бить.
