– Иди нахер, – беззлобно отозвался Денис, вытирая вспотевшее лицо лицо краем футболки. Смотреть на Ямпольского он все еще избегал. – Я же говорил, что я не бревно. Мне просто много времени нужно, чтобы запомнить. Зато потом хрен из памяти выкинешь. До сих пор зачем-то помню наш танец из выпускного спектакля в Щуке, а времени уже дохуя прошло.
– Понимаю, о чем ты, я вот тоже помню свою партию из «Баядерки», которую еще в училище танцевал, – задумчиво проговорил Ямпольский и, изящно повернувшись, взмахнул руками и сделал несколько балетных па. – Прыгать только не рискну.
– Ты что, типа балерина? – удивился Денис. Так удивился, что даже забыл про всю неловкую хуйню до этого. – Или нет, этот, блин…как его…А, вспомнил, балерун!
– Сам ты балерун, – Ямпольский посмотрел на него с высокомерной жалостью, как на недалёкого деревенского дурачка, который голову от задницы отличить не может. – Про мужчин говорят «артист балета».
– Так че, ты артист балета?
– Нет. Я просто учился два года в балетном училище, после девятого туда пошел.
– И не доучился?
– Нет.
Денис и сам не мог понять, почему он доебался до Ямпольского с этим балетом, тем более что тот явно не горел желанием отвечать на вопросы. Но все равно планировал спрашивать, пока его не пошлют открытым текстом.
– Бросил что ли?
– Отчислили, – неохотно сказал Ямпольский. – Из-за травмы. Я плохо разогрелся перед тем, как револьтад прыгать. Пытался двойной сделать, ну и неудачно после него пришел. В смысле приземлился не так. Связка на колене в клочья. Можно было восстановиться со следующего года, после реабилитации, но я не стал. Перегорел.
– Хреново, – искренне сказал Денис.
– Нормально, – пожал он плечами. – Отдохнул? Давай еще раз. Для закрепления.
– Да может хер с ним, с закреплением, мы же вроде все уже сделали, – пробормотал Денис, пытаясь как-нибудь поизящнее отмазаться. Своему телу он теперь не доверял и повторения фокуса со вставшим хуем не хотел. – Типа спасибо за помощь и все такое, но давай заканчивать. Скоро уже закрывать все будут.
– Там поддержка еще финальная, – безжалостно напомнил Ямпольский. – Ее сделаем, и можешь быть свободен. Если шаги еще можно учить самому, то с поддержкой так точно не выйдет. Я, конечно, тяжелый и ты меня так, как Олю не поднимешь, но надо хотя бы разобрать, как это правильно делать.
– Ну давай, – угрюмо согласился Денис, который уже очень сильно хотел побыстрее это все закончить. Ладно, хоть член вроде успокоился, а то бы вообще стремно было.
– …и вот так переносишь вес на обе ноги и выпрямляешь руки, понял?
Ямпольский объяснил ему все на пальцах, очень понятно и доходчиво, но Денис прекрасно себя знал: пока он сам это не сделает, нифига не запомнит.
– Давай с тобой попробуем. Я иначе забуду.
– Не надо, ты меня уронишь.
– Да не ссы, Ямпольский! Я не хлюпик. Давай!
– С ума сошел? Денис! Да черт бы тебя побрал…Отпусти!
Денис поднатужился и все же поднял его, но – тут звезда сериалов и недоделанный артист балета оказался прав, – не рассчитал свои силы. Тяжесть мужского тела на руках ощущалась совсем иначе, чем он думал. Денис качнулся, пытаясь поймать равновесие, но тут поехала в сторону стопа, и он, матерясь как сапожник, рухнул вместе со своей ношей.
Вот только упали они почему-то так, что первым об пол шмякнулся Ямпольский, а сверху уже приземлился Денис. Хотя по логике падения должно было быть наоборот, но Ямпольский как-то успел в полете дернуть на себя Дениса и считай что устроил ему мягкое приземление. Уж точно мягче, чем себе.
– Ну и нахер ты это сделал? – после паузы спросил Денис, почему-то так и оставшийся лежать на нем сверху.
– Привычка, наверное. Нам всегда вдалбливали, что, если партнерша падает с поддержки, она должна упасть только на тебя и ни в коем случае на пол.
– Вроде это ты сегодня был моей партнершей, – заметил Денис, скатываясь в сторону.
– Говорю же, балетная привычка! – развел руками Ямпольский и поморщился. Видимо, неплохо так спиной приложился.
– А много вообще у вас там пацанов было? – вдруг спросил Денис.
– Где?
– Ну на балете, в этом вашем училище.
– Нормально было, а что?
Денис на секунду замялся, понимая, что вопрос звучит так себе: то ли как тупая шутка, то ли как оскорбление, – но что-то внутри подзуживало спросить, буквально тянуло за язык:
– Ну, просто говорят, что в балете обычно много геев. Так и есть или пиздеж?
– Пиздеж, – лениво отозвался Ямпольский и встал с пола. Пошел к выходу, а потом обернулся и добавил: – Нас училось три группы, примерно двадцать парней, а геем из них всех был только я. Ну разве это много?
И ушел, оставив Дениса растерянно хлопать глазами.
Блядский Ямпольский. Сказал и слился, вот теперь ходи и думай: в шутку ляпнул или правда? Ну а если правда, тогда чё? Да вроде ниче, ну пидор и пидор, Денису-то какая разница. У них в институте тоже был тот, кто открыто говорил, что по мальчикам. Учился на актерском, на два курса младше. Но там и так можно было догадаться: Никитка был весь такой тоненький, жеманный – чисто девчонка. А Ямпольский другой. Он…
