Анри-Жорж Клузо – признанный мастер. Роми смотрела его знаменитые фильмы «Дьяволицы» и «Набережная ювелиров», ей нравятся все его работы. Но сниматься в его новом фильме – нелегкое испытание. Это масштабный, очень смелый проект под названием «Ад». Сюжет выстроен вокруг главного героя, ревнивого мужа (в исполнении Сержа Реджиани); большинство эпизодов показываются дважды: первый раз – в черно-белом варианте, во второй раз – в цвете, чтобы дать зрителям почувствовать муки ревности героя, когда он представляет свою жену в объятиях другого.
Актеры полны энтузиазма, но работа над фильмом совершенно изматывает их. В съемочной группе больше ста пятидесяти технических сотрудников, они трудятся как пчелки днем и ночью, на трех разных площадках, выполняя указания режиссера, который становится все более требовательным: он хочет, чтобы «Ад» был признан его новым шедевром.
Роми всего двадцать шесть лет, но она не согласна быть игрушкой безграничного режиссерского честолюбия. До сих пор она стойко выдерживала все, в том числе студийные пробы в декорациях, утомившие ее еще до начала съемок. В павильоне студии в Булонь-Бийанкуре великий Клузо для воплощения своего замысла выстроил то, что Серж Реджиани называет «камерой пыток», целый фантастический мир, где разыгрываются сцены видений главного героя.
В этом мире есть сооружения гигантских размеров, такие как, например, громадное светящееся колесо, приводимое в движение техниками; на колесе – светящаяся точка, за которой актеры должны следить взглядом, не поворачивая головы, то есть вращая глазами. Клузо придумал для этого устройства поэтическое название – гелиофор. Так режиссер сумел найти практическое применение для первых кинетических экспериментов. Он наблюдает за их воздействием на человеческий глаз, фиксирует этот процесс на камеру, и это его завораживает.
Используя лица актеров как экраны, Клузо проецирует на них фантазии и кошмары героя, которого играет Серж Реджиани. Экраном становится и тело Роми, он снимает ее так часто и долго, что это уже напоминает одержимость. Сколько часов у него ушло на съемку крупным планом ее рта, иногда с губами, накрашенными синей помадой? Роми до смерти надоело шевелить языком перед объективом его камеры. Она превращается в предмет нездорового интереса со стороны человека, который, как говорят, находится на грани депрессии.
В последние несколько дней съемки происходят на натуре, при дневном свете, под виадуком Гараби; но здесь его тревожное состояние только обострилось. С ним случаются приступы бреда, от которых он порой просыпается по ночам. Он оглушительно хлопает дверью, когда выходит из своего номера в гостинице или возвращается туда. Он способен вызвать съемочную группу в полном составе в любое время суток, чтобы переснять готовый материал ради замены какой-нибудь реплики или даже одного слова. И происходит это регулярно, потому что он без конца переписывает сценарий. Поэтому Роми, проснувшись утром, никогда не знает, что ей придется играть в течение дня.
В воскресенье технический персонал старается потихоньку улизнуть с места съемок, чтобы не подвернуться ему под горячую руку. А в остальное время все наблюдают за тем, как он разъезжает между тремя съемочными площадками. Будучи очень организованным человеком, он приказал установить под каждой из камер колокольчик, чтобы в момент, когда он начнет перемещаться от одной к другой, люди успели занять свои места и подготовиться к съемке.
Ничто не может успокоить Клузо, унять его лихорадочное возбуждение. Возможно, безумие героя, которого играет Серж Реджиани, его бредовые галлюцинации передались режиссеру? Или он запечатлевает на пленке свой собственный скрытый невроз? Этот фильм с пророческим названием превратился в настоящий ад для актеров, которым здесь, в глухом провинциальном углу, кажется, будто они полностью отрезаны от мира, попали во власть какого-то безумного ученого-экспериментатора.
Роми с самого начала приняла решение во всем слушаться мастера. Позволила ему превратить себя в вызывающе сексуальную женщину, снималась с обнаженной грудью, хотя по контракту ей это было запрещено. В конце концов, она сама хотела предстать перед зрителями в новом облике, показать им новую грань своего дарования, разве нет?
Она не протестует, когда ее связывают и кладут на рельсы. Без возражений ложится в плексигласовый гроб, разрешает обсыпать себя пудрой с блестками и намазать оливковым маслом, чтобы на ее теле, словно в калейдоскопе, отразились муки влюбленного и безмерно ревнивого мужчины. Но она все чаще задает себе вопрос: не стала ли она сама объектом бредовых фантазий режиссера?
В этот день Роми неожиданно отказывается переодевать купальник и в очередной раз повторно сниматься в одной и той же сцене. А когда Клузо собственной персоной является к ней, желая понять, в чем проблема, и требует, чтобы она немедленно вернулась на съемочную площадку, она вдруг бросает ему в лицо: «Ты меня достал!» И убегает в свой трейлер, но перед этим угрожает, что бросит съемки и вернется в Париж.
