— Это Конни, а собака — Кумпол. Мы только что пообедали. Хотите бутерброд?
Шаман был низенький и толстый, с белыми волосами ежиком. И с ничем не примечательным лицом. Он напоминал то ли полицейского на пенсии, то ли продавца хот-догов. На нем была красная рубашка с короткими рукавами и широкие рабочие брюки. Единственным необычным в его внешнем виде было только то, что он был бос.
Я не знал, что ответить на предложение бутерброда, и сказал:
— Это было бы здорово, — хотя и не был голоден. Мне было не оторвать глаз от свиньи и бультерьера. Они стояли рядышком, и свинья облизывала морду псу, медленно и тщательно.
— Великолепно. Я купил сегодня у Кантора копченой говядины. Пойдемте на кухню. Только остерегайтесь Конни. Она любит прислоняться. Наверное, слабоваты ноги, или что-нибудь в этом роде.
Конечно же, когда я пошел, свинья двинулась вместе со мной, не отставая и тяжело наваливаясь мне на левую ногу. Жилище Венаска было поистине удивительным. Хотя и затененные от дневного света, комнаты были заполнены яркими, блестящими предметами и мебелью, так что ощущалось, будто повсюду солнце. Мягкие круглые кресла и кушетки покрывали узоры в стиле Лилли Пулитцер[76] — тропические цветы и экзотические птицы. Натертый паркет светлого дерева легко покрывали горчично-лимонно-малиновые коврики. Ел шаман за белым ротанговым столом в белой столовой. Свинья остановилась там и рухнула на белый пушистый ковер, словно долгий путь в кухню слишком ее утомил. Увидев это, Венаск остановился и покачал головой.
— Дай свинье «Эм-энд-эмз», и она рухнет с копыт долой средь бела дня. Весь этот сахар идет прямо ей в голову. Больше никаких конфет, Конни. Не знаю, зачем я тебе это позволяю.
Свинья посмотрела на него и взвизгнула. Он снова покачал головой и двинулся на кухню.
— Эта свинка какой породы?
— Вьетнамской. Старая вьетнамская свинья. В Германии ее зовут «вьетнамская вислобрюхая». Не очень приятное имя, правда? Особенно для такой умницы. Она составляет компанию Кумполу, когда меня нет рядом.
В кухне было все по-другому. В отличие от цветистого, женского духа прочих комнат, здесь все было кафель и нержавеющая сталь. Очень высокотехнологично и «модерново», но таким интересным, оригинальным образом, что я не переставал озираться, пока хозяин готовил бутерброд.
— Чудесное помещение.
— Нравится? Ее проектировал Гарри Радклифф. Знаете Гарри?
— Архитектора? Еще бы.
Я не сильно разбирался в архитектуре, но Радклифф был так знаменит, что было трудно его не знать. Кроме того, он являлся одним из героев Марис, и у нее по всей квартире висели фотографии его зданий.
— Ну а Гарри одно время занимался у меня. Забавный, забавный человек. После окончания я попросил его спроектировать мне кухню вместо оплаты наличными. Но знаете, ничего слишком дорогого. Что-нибудь для старика, который любит прямые линии и чистые углы. — Он посмотрел на меня через плечо и подмигнул. — Я расскажу вам кое-что интересное. Гарри один из самых модных архитекторов в мире, верно? Но вы не представляете, что за медведь наступил ему на ухо! Единственное, чему ему следовало научиться, это слышать музыку. Поэтому я научил его играть на аккордеоне. Теперь у него их, кажется, три. Но даже после того, как он научился, вам бы вряд ли понравилось оказаться в одной комнате с ним и его инструментом, когда он играет. Великий архитектор — а никудышный музыкант. — Венаск улыбнулся и протянул мне бутерброд с копченой говядиной. — Ну, где же у меня горчица? Я положил ее вот сюда, на стойку. Кумпол, принеси-ка мне горчицу, а?
Бультерьер направился прямо к холодильнику и каким-то образом, мотнув головой (или носом), открыл его, потом встал на задние лапы и, засунув морду глубоко в холодильник, вытащил что-то зубами. Желтый тюбик с горчицей. Спрыгнув вниз, он захлопнул головой дверцу и принес тюбик хозяину.
Венаск воспринял это как должное:
— Спасибо, Кум.
⠀⠀ ⠀⠀
— Вам бы хотелось разузнать что-нибудь о моей истории, да? Что ж, это только справедливо. А вы расскажете мне свою.
Мы сидели в маленьком заднем дворике, попивая чай. Наступила январская ночь, а с ней и пробирающий до костей холод. Чай был горячий и вкусный. Рядом спали Конни и Кумпол на именных подушках. Свинье, похоже, было неудобно: она все время вскакивала, хрюкала, будто что-то упиралось ей в зад, и пыталась устроиться как надо.
