Время пришло. Так решил Роркх. У тебя там война на истребление в самом разгаре? Тебя постоянно пинает какой-то полуголый варвар? Хочешь перебраться во вторую волну? Ищешь ответы на свои вопросы? Дел по горло?Роркху плевать. Потому что время пришло. Так решил Город. Наступает Великая Оборона. Ханты против монстров. Игроки против Роркха. Больше. Масштабней. Эпичней.Потому что Роркху нужно больше крови. Включая твою.Примечания автора:P.S. Помним, что Роркху плевать на распорядок. Как и на мнение автора. И на его желания. Не Город, а какая-то своенравная скотина.
В каком же дерьмовом мире мы живем, — произнес Шот.
— Командир?
— Ничего. За дорогой следи.
Хочешь спрятать дерево? Спрячь его посреди тайги. В подземном бункере. С запасом снабжения лет на десять. И чтоб ни души вокруг. И местность непроходимую. И бездорожье. А еще желательно обрубить все каналы внешней коммуникации. И вот, дерево спрятано. Может быть не так надежно, как хотелось бы. Но такое дерево станут искать исключительно в одном случае. После того, как в мире не останется других деревьев.
Но не в этот раз. Его цель жила в обычной серой квартирке. В старой, если не сказать древней, панельной девятиэтажке на краю города. Одним из таких домов, который находится в списке под снос уже лет двадцать. Как и тысячи точно таких же.
Обычная квартира в обычном доме. Сдается в аренду обычной хозяйкой. Милой женщиной, что уже разменяла свой пятый десяток. В квартире из мебели только капсула старой модели. Да матрас в углу. В шкафах нет запасной одежды. На кухне лишь пустые упаковки из-под пиццы и бутылки из-под газировки. И еще по мелочи разного. Но в основном рацион жильца составляла доставка еды. Мусор выбрасывали соседи. Пару штанов и футболок парень успел заносить до дыр.
Капсулу сейчас демонтируют и увозят. А квартиру спешно фотографируют. Потом приедут мастера, что аккуратно снимут обои. Вскроют и увезут старый линолеум. Все приберут, покрасят и заменят. С хозяйкой договорятся. Сделают чисто, чтобы не оставлять никаких явных следов.
Потом все объекты интерьера доставят в лабораторию на анализ. Еще раз все сфотографируют, загрузят в компьютер на анализ и дешифровку. Затем с десяток яйцеголовых сутками напролет будут ломать голову над увиденным. А посмотреть там было на что. Сотни слов, пометок, графиков и рисунков. Ничего связного на первый взгляд. Но иначе зачем было бы нанимать столько умников. Пусть отрабатывают.
В тех закорючках и кривых линиях, что украшали самые обычные стены самой обычной квартиры, содержатся знания. Информация, что всегда ключ ко всему. И писал это все годами тот самый паренек, что сейчас трясется на заднем сиденье автомобиля. Руки связаны, на глазах повязка из плотной ткани. Из-под нее видны застарелые шрамы от ожогов. Но Шот не переживал. Он в ответе лишь за связанные руки. Но это пока что.
Пока они ехали лишь по шоссе, прочь из города. Подальше от камер и систем наблюдения. Пока они не добрались, Эрик ответственен только за связанные руки. Он бросил взгляд через плечо. Слепой парника. Совсем молодой. Ему лет двадцать. Двадцать два, если быть точным. И последние шесть лет он провел в той маленькой квартирке. Может быть даже и не выходил совсем. А может выходил. Может он менял жилье регулярно или хотя бы иногда. Но хозяйка говорит, что парень там уже очень давно. Тихий, спокойный. Жалоб нет, платит вовремя. Не пьет, не шумит, музыку громко не включает, домой никого не водит. Идеальный квартиросъемщик.
Машина съехала с шоссе. Минут двадцать еще тряслись по проселочным дорогам. Потом съехали туда, где и дорог никогда не было. Дальше пешком по тающему снегу. Снаружи было прохладно, но парень не жаловался. Так и шел босиком. В одних протертых домашних штанах и футболке. В то самое место, где недавно скулил и причитал другой человек. Взрослый, одетый, солидный. Тот самый, который указал на обычную квартиру в обычной панельной девятиэтажке.
Дойдя до места, Эрик поставил паренька на колени возле одной из вырытых ям. Какая банальщина. Есть ведь десятки современных способов избавиться от тела. Но приказ Первого был четким. И не поддавался иной трактовке.
— Последнее слово, пацан, — произнес Эрик, стараясь глядеть в сторону.
Паренек поднял голову. Так, словно все видит своими выжженными провалами глазниц. Пусть они и скрыты плотным слоем повязки.
— Пап, — произнес он обиженным голосом. — Я хочу быть волшебником.
Сказал и тихо засмеялся. Улыбаясь. Это было слишком жутко. Но так было надо.
Когда все закончилось, Эрик наконец смог забраться в машину и откинуться на спинку кресла. Что-то не так в этом дерьмовом мире. Раз из-за какой-то игры ему приходится охотиться на двадцатилеток с выжженными глазами. Но это работа. Он знал, на что шел. И знал, ради чего. Чтобы его настоящий сын, что сейчас лежит на кровати в элитной больнице в центре города, смог стать волшебником. Эрик задавил эмоции, что червями лезли наружу. Как всегда. Открыл деку и набил короткое сообщение.
«Парагон мертв».
— В каком же дерьмовом мире мы живем.
