РОС: Забытый род полностью

А за дверью… там творился ад. Каждый час — без преувеличения — я слышал скулеж. То томный, как у кошки в течке:

— Лексююююшкаааа… Открой дам тебе конфетку… — это, без сомнения, Аманда.

То более высокий, капризный:

— Наследничек! Поиграем? Я знаю такие игрушки! — видимо, еще одна сестра, о существовании которой я предпочитал не знать.

Иногда к ним присоединялось хихиканье и шепот служанок, явно подстрекаемых моими "любезными" родственницами.

Заняться было решительно нечем. Ни книг (Виолетта считала, что "они слишком возбуждают мозг"), ни оружия ("опасно в нестабильном состоянии"), ни даже вида из окна — витражи изображали исключительно сцены жестоких побед Аспидовых над какими-то крылатыми тварями. Я ходил из угла в угол, как тигр в вольере, слушая концерт за дверью и размышляя, какого черта Тотемный Аспид не встроил в наследника хоть базовый пакет развлечений.

В очередной раз, когда снаружи раздался особенно настойчивый стук когтями (или ногтями?) и скулеж Аманды: "Всего один пальчикоооооо…", я не выдержал. Я подошел к двери и начал методично пинать ее сапогом (новые, черные, бархатные — часть моего "наследничьего" гардероба).

— Тук-тук-тук-БАМ!

За дверью на секунду воцарилась тишина. Потом — взрыв возмущенных голосов сестер. И тут же — яростный, знакомый крик:

— ПОШЛИ ПРОЧЬ! ОН МОЙ! Я ВСЕ СКАЗАЛА!

Шаги, шипение, недовольное ворчание — и щелчок замка. Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Виолетта, вся в черном шипе и золотых змеях, как разъяренная фурия. Она захлопнула дверь за спиной, прислонилась к ней и… мгновенно преобразилась. Гнев сменился сияющей, чуть виноватой улыбкой. Она бросилась ко мне:

— Я вернулась, милый! Соскучился? — И потянулась целоваться.

Я ловко поймал ее руки, удерживая на расстоянии вытянутой руки.

— Так! Хватит! — мой голос прозвучал громче, чем планировалось. — Выпусти меня!

Ее улыбка померкла, сменилась обидой и вспышкой гнева.

— Чтобы они… — она кивнула в сторону двери, — …сразу на тебя набросились? Как те вороны на падаль? Нет!

— Ви, я не могу вечно тут сидеть! — я развел руки, указывая на роскошные стены тюрьмы. — У меня крыша едет от этой позолоты, скелетов на потолке и воплей твоей похотливой сестры!

— А почему нет? — она надула губки, скрестив руки на груди. — Тут уютно! Безопасно! И я тут! Разве я тебе не нравлюсь?

— Это не вопрос "нравишься"! — я провел рукой по лицу. — Это вопрос здравого смысла! Я задыхаюсь! Целый день! Я готов разобрать эту дверь по кирпичику!

— Ты хочешь мне изменить! — она вдруг сузила свои изумрудные глаза, в них блеснула знакомая паранойя. — С Амандой! Или с той… с горничной с пышным бюстом! Я видела, как ты на нее смотрел вчера!

Неужели во всех мирах женщины сводятся к одним и тем же шаблонам? — мысль пронеслась с горькой иронией. Ревность, собственничество, драмы на пустом месте… Даже в Изнанке, среди змеиного рода и оживших мертвецов.

— ВИ! — я сказал ее имя резко, властно, как команду. Использовал тот тон, что иногда срабатывал на площади с новобранцами. — Хватит!

Она вздрогнула, немного отступила. Я воспользовался моментом:

— Если ты меня не выпустишь, я просто сдохну тут от тоски и бессилия. И что тогда? Выйдешь замуж за труп? Красивый конец для сказочной принцессы?

— А?! — ее глаза округлились от шока и новой волны обиды. — Так значит тебе скучно со мной?! Да?! Вот какие мы на самом деле! Ты просто… просто использовал меня, чтобы выбраться из Жатвы! А теперь тебе скучно!

Меня разрывало между желанием тряхнуть ее за плечи и просто рухнуть на кровать в бессилии. Господи, дай мне терпения…

— Виолетта, — я сказал уже спокойнее, но твердо. — Ты сама назвала меня наследником. Главой дома. Так? — Она кивнула, неохотно. — Значит, я решаю. Что и как. Где мне быть и с кем говорить. Сама же говорила про мою силу, про кровь Аспида. Так дай ей проявиться! Не держи меня в этой… позолоченной конуре!

Она смотрела на меня, ее лицо было полем боя между ревностью, обидой и… пониманием? Наконец, она тяжело вздохнула. Ее рука медленно потянулась к поясу. Она сняла ключ — тот самый, черный с рубином. Держала его в ладони, как горячий уголь.

— Ну иди… — она протянула ключ мне, но ее тон, ее поза, ее взгляд кричали: "Ни хрена я не разрешаю! Сделаешь шаг — умрешь!"

Я не стал сразу хватать ключ. Я шагнул к ней, обнял. Нежно, но крепко. Прижал к себе, чувствуя, как ее напряженное тело постепенно смягчается.

— Успокойся, моя маленькая ядовитая фея, — прошептал я ей в волосы. — Я же твой. Глава дома — это не значит, что я перестал быть твоим. Это значит, что я смогу защитить тебя и этот дом по-настоящему. Но для этого мне нужна свобода. Хотя бы в пределах замка. Обещаю, никаких Аманд и пышногрудых горничных. — Я отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Доверься мне.

Она уткнулась носом мне в грудь, потом кивнула, не поднимая головы.