Она говорила это с такой искренней яростью, что мне стало немного… теплее. И одновременно страшнее. Потому что "раки зимуют", скорее всего, означало что-то очень болезненное и необратимое для Аманды.
— Спи, Лексюша, — Виолетта наклонилась, ее губы коснулись моего лба. Легко. Мимолетно. — Я рядом. Никто тебя тут шприцами тыкать не будет. Я не позволю.
Она улеглась рядом, прижимаясь теплой спиной. Я закрыл глаза, стараясь выкинуть образ Эриды с ее костяными руками. Но в ушах все еще звенело то самое, нарочито четкое:
— Только бы не вещий, — повторил я мысленно, уткнувшись лицом в шелк подушки и пытаясь не думать о завтрашнем "уроке" у Амалии. И о том, что реальность в этом змеином гнезде порой страшнее самого кошмарного сна. Особенно когда в ней есть Аманда с ее "научным интересом" и Старшая Сестра с ее ледяными "процедурами". А Эрида… Эрида просто ждала своего часа. Где-то в тени. С гробом и своим безупречным немецким.
Я встал раньше проклятого ливня в Изнанке. Рядом, уткнувшись носом в подушку, посапывала Виолетта. Шелковая сорочка задралась во сне, открывая соблазнительный изгиб бедра и ту самую попку, что так аппетитно подсвечивалась лиловым светом из окна. Я сглотнул. Громко. Зверски. Рука сама потянулась… а потом мозг услужливо подсунул картинку: ночной кошмар со шприцем, холодные глаза Амалии и, главное —
— Эх… — вздохнул я с театральной скорбью. — Извини, солнышко. Тяжело устоять перед таким… произведением искусства. Но я сильный. Я справился. — Я аккуратно натянул сорочку обратно (попка обиженно скрылась в шелках), накрыл Ви одеялом и чмокнул в теплую щечку. — Спи, моя ядовитая фея.
Виолетта что-то буркнула вроде "Мррр… не трогай вареники…" и зарылась глубже. Я оделся на скорую руку — камзол криво, сапоги не зашнурованы, волосы торчат во все стороны, как у совы после урагана. Образ истинного "Альфы", да.
Голова гудела. Сон про Эриду и ее немецкие притязания не выветривался. Нужен был воздух. И желательно подальше от потенциальных лабораторий Аманды. Решил прогуляться по поместью, пока она еще спит. Или так мне казалось.
Заблуждение первое. Поместье не спало. Оно
Стоило мне выскользнуть из наших покоев в прохладный каменный коридор, как навстречу попалась первая служанка. Миловидная, в аккуратном сером платьице, с башней полотенец в руках. Увидев меня, она резко замерла, глаза округлились, и… глубокий, почтительный поклон.
— Доброго утра, Ваша Светлость, — прошептала она, не поднимая глаз.
— Ага… доброе, — буркнул я, пытаясь пройти.
Прошел. И услышал, как она, отойдя на пару шагов, сдавленно фыркнула и шепнула подружке, вынырнувшей из ниши:
— Видала? Весь помятый! Наверное, наша графиня его всю ночь…
— Ох, Ленка, да тише ты! — зашипела подружка. — А вдруг услышит?
— Да фиг с ним! — первая служанка уже не скрывала хихиканья. — Я б его в кладовке за пять минут… ну ты поняла! Да так, чтобы он "Ваша Светлость" не говорил, а мычал как теленок!
Я ускорил шаг, чувствуя, как уши наливаются жаром. Кладовка? Теленок? Охренительная картинка. Особенно учитывая, что реальность пока ограничивалась поцелуями с риском летального исхода.
За углом — еще двое стражниц в легких доспехах. Увидели меня — как по команде щелкнули каблуками, лица — каменные маски дисциплины. Я кивнул, прошел. И… да, опять! Едва я скрылся из виду, как донесся сдавленный визг и шепот:
— …а я говорю, смотрите, как у него
— Ой, да ладно? Я не разглядела!
— Да я вчера, когда он с графиней из бани выходил… м-м-м! Добротный! Хватит на всех сестер и еще пару служанок останется!
Я потер переносицу. Добротный. "Хватит на всех". Спасибо, польщен, черт возьми. Настроение улучшалось. Теперь я чувствовал себя не "Альфой", а этаким… общественным достоянием. Прям как скамейка в парке — все знают, для чего, и каждый мечтает присесть. Или лечь. В кладовке.
Решил свернуть в менее людный коридор, ведущий к старой библиотеке. Тишина. Прохлада. Каменные стены не хихикали. Я уже начал расслабляться, гоня прочь образы шприцев и похотливых служанок…
…и тут я, задумавшись, не глядя свернул за очередной угловатый выступ.
Несильно, но достаточно. Я врезался во что-то мягкое и… книжное. С громким
— Ох! Простите! Моя вина! — выпалил я автоматически, бросаясь на колени и хватая ближайшие свитки. — Я не глядел! Вы не ушиблись?
Девушка что-то тихо пробормотала, тоже пытаясь собрать рассыпавшиеся сокровища. Я протягивал ей свиток за свитком, машинально извиняясь, и… наконец поднял взгляд.
И замер.
