РОС: Забытый род полностью

То самое мешковатое, скромное платье библиотекарши… взметнулось вверх и слетело с нее, как чешуя с разъяренной змеи! Под ним… Боже правый, что это было?! Обтягивающий латекс? Кожа? Черный, блестящий, как мокрая гадюка. И на груди — не просто декольте, а стилизованная голова Аспида, вышитая серебряными нитями, с рубиновыми глазами, которые, казалось, пылали ненавистью. По бедрам — не кожаный пояс для карандашей, а две массивные кобуры. Из которых она, с рефлекторной скоростью опытного головореза, выхватила… револьверы.

Не просто револьверы. Шедевры оружейного безумия. Рукояти в виде змеиных голов, стволы украшены чеканными змеями, ползущими к дулу. И все это было направлено на меня.

— "Ich bringe dich um, du dreckiger, geiler Mistkerl!" — заорала она чистым, безупречным с берлинским диалектом. Голос больше не дрожал. Он ревел. — "Blut wird fließen! Für den Ruhm des Matriarchats!" ("Я тебя убью, грязный, похотливый ублюдок! Кровь прольется! Во славу матриархата!")

БАМ!

Первая пуля просвистела в сантиметре от моего плеча, оставив в каменной стене аккуратную дыру и облачко пыли. Косоглазие! Спасибо тебе, врожденный дефект зрения, Старшая Сестра Элира! Ты — моя невольная спасительница!

Адреналин ударил в виски. БЕЖАТЬ!

Я рванул прочь по коридору, петляя как заяц под выстрелами. Сзади гремели апокалиптические залпы и безумная немецкая тирада:

— "Steh doch, du Feigling! Nimm deine gerechte Strafe an!" ("Стой же, трус! Прими заслуженную кару!") БАМ-БАМ! Пули цокали по стенам, сбивая факелы в искрах. — "Für die entehrte Unschuld! Für die heilige Ordnung der Schwestern!" ("За опозоренную невинность! За священный порядок сестер!") БАМ!

— ДА СКОЛЬКО У ТЕБЯ ПАТРОНОВ, БЕЗУМНАЯ КНИЖНАЯ ЧЕРВИЦА?! — орал я в ответ, ныряя за мраморную статую какого-то воинственного предка. Статуя благородно приняла пулю в задницу. — Я НИЧЕГО ТАКОГО НЕ ХОТЕЛ! Я КНИЖКИ ЛЮБЛЮ ТОЖЕ!

— "LÜGNER! VERDERBER! MÄNNLICHES GESINDEL!" ("ЛГУН! РАЗВРАТНИК! МУЖСКАЯ ШВАЛЬ!") — был ответ, сопровождаемый очередным залпом. Пуля срикошетила от шлема статуи и жужжащей пчелой пролетела над моей головой.

Я несся по замку, как ошпаренный. Служанки в ужасе шарахались в ниши, стражницы непонимающе озирались — стрельба в коридорах явно не входила в их утренний распорядок. А за мной, как торнадо в латексе и с дымящимися стволами, мчалась Старшая Дочь Элира, разнося вдребезги вазы и подсвечники, осыпая мир свинцом и немецкими проклятиями во славу матриархата.

"Что с ними не так?!" — билось в такт моему бешеному сердцу. — "Что с ними ВСЕМИ не так?! Тихая библиотекарша? Да она терминатор в юбке! Книжный червь? Да она маньячка с револьверами! И почему ОПЯТЬ НЕМЕЦКИЙ?! Это что, родной язык психоза в этом замке?!"

Я влетел в какой-то зал, увидел знакомую дверь в свои покои и, не раздумывая, рванул к ней. Сзади — еще один выстрел и истошный крик:

— "Du entkommst mir nicht! Dein Blut wird den Boden färben!" ("Ты не уйдешь! Твоя кровь окрасит пол!")

Я ворвался в комнату, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, задыхаясь. Секунда тишины. Потом — яростный удар в дверь и стволом, и чем-то тяжелым (кобурой? головой?).

— "Öffne sofort! Oder ich schieße das Schloss weg!" ("Открой немедленно! Или я выстрелю в замок!")

— Виолетта! — завопил я, глядя на кровать, где моя "ядовитая фея" только что села, потирая глаза. — ВИ! ПРОСЫПАЙСЯ! ТВОЯ СЕСТРА… ЭЛИРА… ОНА С ПУШКАМИ! И ОНА ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ ЗА ТО, ЧТО Я ПРЕДЛОЖИЛ ЕЙ ПОМОЧЬ ДОНЕСТИ СВИТКИ! ОНА ПЕРЕОДЕТАЯ! В ЛАТЕКСЕ! И ГОВОРИТ ПО-НЕМЕЦКИ! ОНА СОВСЕМ ОФИГЕЛА!

Виолетта уставилась на меня. Потом на дверь, от которой тряслась ручка под ударами. Потом снова на меня. Ее изумрудные глаза медленно, очень медленно, начали округляться. На лице читалось не столько ужас, сколько… глубочайшее, запредельное непонимание.

— Элира? — переспросила она хрипло. — Вторая сестра? Тихая? Которая… боится громких звуков? С револьверами? В латексе? Ты… ты точно не перепутал ее с Амандой после вчерашнего вина?

БАМ! Дверь содрогнулась от выстрела. Дубовая щепа брызнула внутрь.

— "LET ME IN, YOU LUSTFUL SCUM! I'LL CLEANSE YOU WITH LEAD!" — донеслось уже на ломаном, но не менее яростном английском. Видимо, немецкий гневный запас на сегодня исчерпан.

Виолетта резко встала с кровати. Ее лицо стало каменным. Командор Стражницы проснулся.