— Всему свое время, Аманда, — прошипел я, чувствуя, как напряжена каждая мышца. — Думаешь, мне не хочется?! Я сам еле сдерживаюсь! — Голос сорвался на крик от накопившегося напряжения. — Вокруг меня столько красивых, опасных, безумных девушек! А Виолетта спит рядом почти нагой! И дышит! И поворачивается! Мне самому надоело бегать по ночам в туалет, чтобы успокоить свой нрав! Я тоже человек, черт возьми! Из плоти и крови! А не каменный идол для ваших ритуалов!
Аманда сначала хмыкнула, а потом рассмеялась. Звонко, искренне, снимая напряжение.
— Я… я знаю… — сквозь смех проговорила она, ее глаза блестели лукаво.
— Что? — насторожился я.
— Я же… я же слежу за тобой, — призналась она с внезапной гордостью и смущением. — Видела… как ты бегаешь. По ночам. В туалетную комнату. И… плещешься там. — Она сделала пару выразительных жестов рукой. — Долго. Интересно, о ком ты думаешь в такие минуты? О Виоле? Об Амалии? Обо мне? — Она подмигнула.
Вся кровь прилила к моему лицу. Стыд, ярость и абсурдность ситуации взорвались во мне.
— АМАНДА! ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — заревел я так, что пыль посыпалась с потолочных балок. — ТЫ ШПИОНИЛА ЗА МНОЙ В ТУАЛЕТЕ?! ЭТО ПЕРЕШЛО ВСЕ ГРАНИЦЫ! Я ТЕБЕ…
Но она уже выскользнула из кладовой, как угорь, ее смех звенел эхом в коридоре.
— Завтра! Лаборатория! Не опаздывай, Альфа! И не забудь про холодную воду! Ха-ха-ха!
Я стоял один посреди пыльной кладовки, сжимая кулаки, с пылающими щеками и остатками неудовлетворенного возбуждения. В одной руке — полупустая бутыль от "подарка". В голове — приказ Амалии явиться в Башню Хроник. И воспоминание о том, что Аманда видела…
"Мужской рай"? Скорее, мужской ад с элементами цирка. И главные клоуны — пять безумных сестер. Завтра лаборатория. Сегодня — Башня Амалии. И вечный вопрос: что опаснее — яды Аманды, расчет Амалии или собственные гормоны в этом змеином гнезде?
Пыль Башни Хроник висела в воздухе густо, как вековые заклинания. Я вошел, ожидая ледяного расчета, холодных глаз и, возможно, новых отчетов. Вместо этого Амалия металась по кабинету, как пантера в клетке. Ее безупречные белые волосы были растрепаны, платье цвета старинного серебра перекосилось на бедрах. Она не шла — она билась о стены комнаты, сжатые кулаки впивались в ладони.
— Что такое? — спросил я осторожно, прикрывая дверь. — Ну подумаешь, с Амандой. Все обошлось. Я с ней поговорил. Успокоил. Все будет…
Она резко развернулась. Ее каре-зеленые глаза, обычно холодные как глубины ледникового озера, пылали. Не гневом. Безумием. Чистым, неконтролируемым. Она подошла вплотную, ее дыхание горячим веером обожгло мое лицо. Голос был не криком, а шипением разъяренной гадюки:
— Когда ты на мне женишься?!
Я отшатнулся, словно меня ударили.
— Чего?! — вырвалось у меня от неожиданности и абсурдности вопроса после всего только что случившегося.
— КОГДА?! — она почти вопила, ее пальцы впились в мои предплечья. — Говори! Когда?!
— Я… я еще не думал об этом конкретно… — пробормотал я, пытаясь освободиться от ее хватки. — С Виолеттой свадьба на носу, потом другие сестры… это требует времени…
— Не думал?! — ее смех был похож на скрежет стекла. — ЧИТАЙ! — Она сунула мне в руки смятый, местами порванный лист дорогой пергаментной бумаги. Чернила были густыми, почерк — вычурным, с завитушками, пахнущим самоуверенностью и старыми деньгами.
