– …Заявляется в кабинет хмырь в штатском, вежливая сволочь, и начинает задушевно. Крайне интересует, дескать, личность Демидовой Маргариты Кузьминичны. Какие, дескать, наблюдения, соображения, как характеризуется по месту жительства.
– В какой связи такие вопросы?
– Мне-то почем знать? Может, в гостиницах ВДНХ чего увели, то ли иной международный скандал. Мне что, я зол был на их брата, гоню с чугунной мордой: женщина благонадежная, замужем, библиотекарь, характеризуется положительно, жалоб не поступало, что-то путаете, товарищ. Тот слушал-слушал, уши у него увяли, он и попросил все письменно изложить.
– И ты изложил письменно.
– В подробностях.
– Чем закончилось?
– Отстал. Но не закончилось. Чуть погодя дежурный принялся зубоскалить: смотри-ка, у бывшего главковского Заверина какие поклонницы козырные. Один раз пришла, его искала, потом еще раз – я ей, мол, чего изволите, а она ни в какую, нужен Заверин, на другого не согласна.
«Интересно знать, что жена сказала», – подумал Андрюха, и Олег удовлетворил любопытство:
– А что в итоге. Оставила для передачи жене духи, мне – бутылку такого отменного пойла, что хоть пробкой душись. На поквартирном обходе заглянул спасибо сказать – так и познакомились.
Выпили еще. Теперь Андрей зевнул, хрустнув челюстью, извинился.
– Ничего, – разрешил Олег. – Короче. В целом Васильич, то есть товарищ капитан Яковлев, правильно завернул эту, как ее, Наталью.
– Правильно, – повторил Андрюха, – чего ей, в самом деле, о сестре беспокоиться.
– С чего?
– Чего тетке не податься невесть куда, – продолжал Денискин, – и вот так, чтобы налегке, даже телевизор не выключив. Да пес с ним, пусть горит.
– Заграничная машинка, может, и сама включается, по времени.
– И деньги-ценности на фига в пути, только мешают.
– А ты откуда знаешь… а, да, ты же слышал.
– И телеграмма сама себя отбивает, с неправильными именами.
Может, и пьян был Заверин, но все-таки не на все мозги, проснулся:
– Что городишь, какая телеграмма, от кого, откуда?
– Наталья мне показала телеграмму, – нехотя признался Андрюха, – присланную якобы сестрой Маргаритой.
– Продолжай.
– Мол, переезжаю, адрес сообщу.
– И что не так? Что из тебя надо все клещами тянуть?!
– Не надо ничего из меня тянуть! Просто в тексте и обращение, и подпись неправильные, то есть не те, которыми они друг друга всю жизнь называют.
Заверин поскреб подбородок, на котором уже колосилась рыжеватая щетина:
– Чудно́. И когда отправлена?
– С Центрального телеграфа девятнадцатого апреля.
Оказалось, что всплеск сознания участкового был кратковременным. Заверин снова сник, зевнул и пробормотал:
– Ну что, работа такая, должна быть легка на подъем и готова к свершениям…
Андрей, покосившись на ходики, тоже зевнул, но уже с закрытым ртом, и без особого энтузиазма подвел черту:
– То есть ты готов поручиться, что Маргарита жива-здорова, и сестра зря беспокоится.
Олег опрокинул то, что было еще в рюмке, и признался:
– Нет, не готов. И тебе не советую ручаться ни за кого, ни за что, никогда. Нездоровое занятие.
– Чего сам перед Натальей за меня поручился?
– Дурак потому что. Да и что мне до нее.
– А, ну да.
Вроде просто так сказано, но Заверин взъелся:
– Чего тебя разбирает-то? Сам сказал: она тебе никто. Или своих дел нет?
Денискин объяснил:
– Ну с моими делами я сам разберусь. А вот хотелось бы вашего опыта набраться. Столичного.
– Это интересно, – подумав, признал Олег, – и какого же именно набрался?
Андрюха, соорудив на физиономии самое простодушное выражение, доложил:
– Того, что, значит, работать надо только со своими. С теми, кто тебе «кто-то».
– Что ты сказал? – помедлив, переспросил Заверин.
Нет, никаких фиг в карманах. Сидит сонный пьяненький деревенский дурачок, бормочет себе:
– Я-то как подумал: если бы, скажем, моя жена пропала или сестра – это одно дело, а тут чего бегать-то?
Заверин резко поднялся, наверное, ему показалось, что разогнулся, как пружина, на деле же покачнулся, как обычный пьяница, и, чтобы не упасть, оперся о стол. И принялся прямо руками сгребать оставшуюся посуду, объедки, окурки:
– Все, все в помойку…
Андрюха остановил:
– Иди спать, я приберусь.
– Охота тебе, – пробормотал хозяин, но ушел, хватаясь за стены.
Андрюха принялся заканчивать уборку. Голову по-прежнему распирало от мыслей, но думать было лень. Неужто больше всех ему надо? Ему до этого вообще никакого дела не было. Главное – не забыть, что как завтра появится Яковлев, командировку отметить, а то суточных не видать. И немедленно сматывать удочки. А с Натальей уж как-нибудь разберется, что ему, переночевать негде?
Андрюха спохватился, глянул на ходики. Так, вот уж четверть часа, как ушел Олег, и куда запропал? Он прислушался: вода текла равномерно, как если бы под ней никто не мылся. Денискин, несколько переполошившись, подошел и дернул дверь ванной на себя. Но она была не заперта и чуть не стукнула его по лбу.
