«Подождем» – это означало «будем ходить за вами по пятам». Настя из канцелярии, которая обычно заменяла ее в процессе, лишь мельком глянула на этот эскорт – какая разница, кто там ходит за секретарями. Все вместе вернулись к залу, старшина и товарищ в штатском остались в коридоре, Настя прошла в сам зал, за стол, Раиса – в кабинет за сумкой. Судья с заседателями заняли свои места, в комнате никого не было. Прихватив сумку, Демидова оглянулась – дверь была закрыта. Она быстро схватилась за телефонную трубку, принялась накручивать диск. Но прозвучал лишь один гудок, и товарищ в штатском, помахав шнуром, на котором болталась телефонная вилка, поторопил:
– Гражданка Демидова, нас ждут.
– Я детям позвонить, – нашлась она.
– Они еще в школе.
Раиса переобулась в уличные туфли, взяла сумку, соврала, что готова.
Прибыв в Дзержинский суд, Денискин отправился в канцелярию, предъявил удостоверение, запрос и бумагу, которую капитан цинично назвал сопроводительной к нему. Заведующая уголовной канцелярией (видно, что женщина отзывчивая), выслушала и искренне посочувствовала:
– Ох, вам будет непросто.
– Почему? – с трепетом спросил Андрюха.
– Архивариуса у нас нет, и я вам помочь сейчас не смогу, а судебные дела наши хранятся по годам, в порядке архивных номеров.
– А что, их так много? – пролепетал он. – Мне только за полтора года…
Заведующая глянула на него с состраданием, пригласила с собой, прихватив лампу в картонном цилиндрике. Архив суда был в каких-то подземельях, от ада направо, за глухой дверью без опознавательных табличек. Отворив ее, женщина попросила:
– Тут подождите. – И, сделав несколько шагов в темень, заскрипела, вкручивая лампочку в патрон.
Вспыхнул тусклый свет. Заведующая, закинув длинный шнур на крюк в потолке, сказала:
– Вот.
Денискин ужаснулся. Его знакомство с архивами ограничивалось заведениями, расположенными в поселках, в сельсоветах, ну или библиотеками домовых книг в райцентре. А тут от входа куда-то в темноту уходили бесконечные сварные полки, у которых даже боковые швеллеры выгибались – так много на них было напихано!
Мерно, со скрипом покачивалась лампочка, в ее свете блеснули наведенные белой краской цифры на одной из полок: «1880».
– Что это? – благоговейно спросил сержант.
Заведующая сначала не поняла, а осознав, смущенно успокоила:
– Не переживайте. Это так получилось, у нас одна сотрудница писала диплом по материалам практики, и ей пришлось тут поработать. Ну вот она и накалякала, то ли пошутила, то ли с усталости. Обязательно заставлю отскребать.
И, поскольку Денискин продолжал стоять столбом и хлопать глазами, заведующая попыталась окончательно привести его в чувство:
– Имеется в виду тысяча девятьсот восьмидесятый год.
Андрюха разморозился и выдохнул.
– Вот и хорошо, – порадовалась она и указала на темные ущелья между полок, – итак, вот эти ряды и могут вам понадобиться.
Она ушла. Андрюха, скинув пиджак, принялся за работу. Времени было мало, а перелопатить надо было много.
Работа была не такой уж и трудной, но дел было очень много, и каждую папку надо было снять с полки, проверить статью, указанную на титуле, отложить на стол или поставить обратно. Когда на столе образовалась довольно внушительная стопка, Андрюха запоздало ужаснулся: вот дурак! Куда быстрее было бы смотреть сразу, и, если не то, то и ставить на полку!
Когда ж он будет обратно все приводить в порядок? И ведь не бросишь же так, а там Яковлев ждет.
Не глядя на часы, чтобы не паниковать, он стал поступать по-иному, сразу проверять и статью, и фамилию секретаря и подсудимых – скорость проверки немедленно упала.
Андрюха уже решил, что повесится прямо на этом шнуре, только надо будет лампочку вывинтить. Но тут неожиданно поспела подмога в виде гражданки лет двадцати. Она спустилась в архивный подвал, выставила на стол термос и провозгласила:
– Заведующая откомандировала вам помочь.
Андрюха в рог не вострубил, но возликовал:
– Спасибо!
– …По возможности, – строго уточнила она, – я могу, например, дела расставить на место. Смотрю, вы тут уже порядком насвинячили.
И то хлеб.
Андрюха вернулся к архивным изысканиям, гражданка начала очищать стол. Со своей работой она справилась почти моментально. Выпила чайку, отдохнула, потом куда-то сходила и, вернувшись, начала шкрябать по металлу. Андрюха выглянул: гражданка ножиком сосребала кусок цифры «8», трансформируя ее в девятку.
У Денискина возникла наивно-коварная мысль.
– Это не вы тут так пошутили?
– Я, – продолжая процесс ускорения времени, призналась она, – озверела среди этих полок прямо до невозможности.
– Как я вас понимаю. Сам только пришел, а вот, уже глаза на лбу.
– Ха! Я тут месяц лазала, вместо обедов! – похвасталась она.
– Как же так, не обедавши?
– Кто меня отпустит в архив вместо работы? К тому же я только на работу устроилась, а по вечерам в помещении нельзя оставаться, режим. Вот и жертвовала собой.
– Да уж, – вздохнул Андрей.
Получилось у него изобразить в должных долях и страдание, и смирение, поскольку жестокосердная особа его пожалела.
