Базаров зашел, Яковлев отправился вниз, спустился по лестнице, вышел из помещения, пересек двор. У бюро пропусков он увидел Заверина. Тот, точно рефери на ринге, вздернул руку какой-то гражданки, бледной, с вытаращенными глазами, на голове криво повязана косынка. Некогда она была хорошо одета, теперь оборвана, и чулки на коленях в крови.
– Вот, – Заверин протянул выписку из дела.
Капитан бросил, скрывая облегчение:
– Вовремя. Где Денискин?
– В Склифе.
…Раиса как раз закончила весьма достойную, но приличную истерику, пообещав жалобы во все инстанции, и прежде всего Михаилу Григорьевичу[11]. Продемонстрировала, так сказать, серьезность намерений и как минимум осведомленность об имени-отчестве прокурора города.
Она как раз собиралась указать на недопустимость допроса в качестве свидетеля потенциального подозреваемого, а также рассказать подробнее о презумпции невиновности, о которой узнала от одного говорливого молодого адвоката. Но тут в кабинет прошли один за другим: пухлый, с таким видом, как будто только что в одиночку умял отменную кулебяку; рыжий мерзавец-участковый, заявивший отвод на ровном месте; Светка-вертолет, потаскуха, видок – точно кошка с помойки притащила, платок повязан не как обычно, а как на доярке, кровь на коленках, разбитые губы трясутся.
Пухлый, усаживаясь за стол, напомнил:
– Вы давеча насчет смысла начали, Раиса Романовна. Так я вот его представлю. – Учтиво пригласил: – Тоцкая, садитесь, садитесь. Привыкайте.
Когда довольный Денискин покинул канцелярию Дзержинского суда и был практически на пороге, то краем глаза заметил, что на лестнице маячит что-то яркое и знакомое.
Он немедленно отвернулся, остановился, делая вид, что поглощен изучением бумажек, вывешенных на щитах объявлений, и не желает упустить ни буковки. Щит этот был весьма удачно вывешен в простенке, примыкавшем к лестнице, так что было видно, как по ступеням спускается, колыхаясь, та самая красавица Тоцкая.
Правда, не такая нарядная, которой предстала у моста через Яузу, когда о чем-то шепталась с Демидовой. Представляла собой воплощенную девичью честь и скромность – простенькая блузка в горошек, юбка ниже коленок, туфельки без каблуков.
А все равно не узнать ее мудрено – и по манере ходьбы, враскачку, как в море лодочка, и по прическе. Конечно, не такой вавилон, как у Ботанического сада, но все-таки нечто высокое и снова с наверченным ярким платком.
Она плыла вниз по лестнице, фея феей, хотя по надутым губам и сдвинутым выщипанным бровкам было видно, что она ужасно всем недовольна. Она прошла мимо Денискина, не удостоив ничтожного сутягу взглядом, укладывая в сумку какую-то официальную бумажку. Видать, только что отгрузили ей очередной символический штраф. «Что он ей, – желчно подумал Андрюха, – небось за одну смену зашибает больше, чем я за месяц. Во, такси вызвала, чтоб туфельки не бить по мостовой…»
В самом деле, Тоцкая, барски озираясь, усаживалась в такси рядом с шофером, в «Волгу», госномер… Андрюха облился холодным потом: 0613 ММЛ.
Сначала он бросился бегом, но сообразил, что этого делать не надо – что, если они заметят, устроят гонки по дворам, а тут народу, как на заводской проходной, и проезды узкие. Он и быстрым шагом догнал такси, пока оно пробиралось между строениями, держа курс на Безбожный переулок.
Автомобиль свернул налево, в сторону Трех вокзалов. Денискин побоялся засветиться, перебегая дорогу, поэтому пошел по противоположному тротуару в том же направлении. Двигались небыстро, поскольку переулок вымощен чем-то вроде брусчатки, по нему проложены трамвайные пути. Не разгонишься, колеса отвалятся. Пока шли таким образом, Андрюха разглядел: в такси, вопреки инструкции, на заднем сиденье уже сидит пассажир. И теперь он, подавшись вперед, положив руки на спинку сиденья, будто что-то втолковывает женщине.
Андрюха судорожно соображал, что делать: «Сейчас переулок выйдет к дороге, она прямая, асфальтированная – такси оторвется, и тогда хана. Куда они ее завезут…»
Тут время на раздумья резко кончилось: автомобиль круто, весьма рискованно свернул в его сторону, налево, в малолюдный переулок, зажатый между домами, и прибавил скорость.
Андрюха ринулся на проезжую часть и сиганул на капот «Волги».
От неожиданности шофер ударил по тормозам, те тошнотворно завизжали, автомобиль вильнул в одну сторону, в другую, Денискин слетел на мостовую, покатился на другую полосу, под колеса встречной машины.
Такси крутанулось, пытаясь избежать столкновения, и из открывшейся передней двери выбросилась пассажирка. Встречный автомобиль – «сороковой» «москвичонок», – бестолково тыкался туда-сюда, мешая проезду, в конце концов его занесло, он окончательно перегородил дорогу.
Такси, взревев мотором, попыталось объехать, взобравшись на тротуар, но тут из форточки «Москвича» плюнуло огнем, и тяжелая «Волга» осела на пробитом баллоне.
…Бросив других вытаскивать из «Волги» водителя, пассажира и отскребать с асфальта дуру бабу, Олег хлопотал около Денискина.
– Андрюха, что, как?
