– Вы-то что ищите, давайте помогу, раз уж все равно тут.
Андрюха отказываться не стал, а быстро, чтобы она не успела ни возразить, ни отказаться, изложил свою задачу. Девица, сдвинув белесые брови, покивала и скомандовала:
– Тогда так: я – оттуда – сюда, а вы мне навстречу. Встречаемся – и переходим на следующий ряд. Так быстрее.
Она оказалась права, дело пошло куда веселее, два года они осилили минут за тридцать, правда, необходимого сочетания не нашли. Девчонка предложила ему чаю, и, пока Андрюха утешался, соображая, что делать теперь, поинтересовалась:
– Так, а может, расскажете, в связи с чем это все? Что с этой, с Демидовой?
– А вы что, с ней не знакомы?
– Я же сказала, я тут недавно, – напомнила девица. – С такой внимательностью вы тут долго будете копаться. Выкладывайте.
И Денискин, с отчаяния плюнув на все, изложил свою беду. Конечно, не рассказывая всех деталей, но цель обозначил. Девица, подумав, предположила:
– Тут одно из двух, товарищ… кстати, как вас зовут?
– Андрей.
– Оксана, будем знакомы. В общем, одно из двух: или вы чем-то разозлили начальство, и вас отправили поливать сухой пень, пока не зацветет, или ваше начальство глупое, как этот самый пень.
Против второго Андрюха категорически воспротивился, а момент с первым вежливо попросил уточнить. Оксана отмахнулась:
– Неважно. Раз так, то тогда может быть что угодно, почему обязательно двести девятая, прим. Это вам в голову не пришло?
– Нет.
– Зато честно. Но если знать, что за швабра ваша Тоцкая, то почему не предположить что-то профессиональное?
– Что, хипес?[10]
– Что за жаргон – ужас! Конечно нет. Сами пошевелите мозгами: если бы она этим промышляла, то не гуляла бы на свободе, так?
Андрюха согласился, что что-то он не подумал.
– Ну да, – подтвердила Оксана, – а вот если сто пятнадцатая?
– Это я, извините, не подумал.
– Стойте здесь, пейте чай, – распорядилась она и, потянув манжеты, снова исчезла меж полок. И десяти минут не прошло, как она появилась снова, причем с довольно упитанным делом.
– Терпение, труд и внимание! – провозгласила Оксана, потрясая находкой. – Пляшите. И как я и сказала: сто пятнадцатая, правда, прим. Но это и понятно, найди их, зараженных. До сих пор где-то шалят.
Андрюха понятия не имел, о чем речь, поэтому с умным видом взял дело, принялся изучать, почуял, как уши начинают раскаляться. Но в любом случае в протоколах фигурировала секретарь Р. Р. Демидова, подсудимой значилась Тоцкая С. В., сутью преступления – уклонение от лечения венерической болезни. Дочитав приговор, Денискин, мягко говоря, удивился:
– Штраф сто рублей?!
Оксана обиделась за судейский корпус, попыталась отобрать дело:
– Ну, знаете ли… – Андрюха деликатно отвел ее ручки, так что девушка просто проворчала:
– На что доказали, на то и насудили. С вашим вопросом не к нам.
– К вам вообще никаких вопросов быть не может, – заверил Андрюха. – Вы меня спасли, может, и я вам когда-то пригожусь.
– Упаси боже, – серьезно попросила она, – этого не надо.
Дело ему не отдали, но заведующая выписала подробную справку с указанием номера дела. Андрюха со слезой умолял:
– Только обратно в архив не отправляйте!
Заведующая успокоила:
– Это нам ни к чему – ведь теперь у вас есть номер дела, искать нам придется. Не волнуйтесь. При необходимости найдем быстро.
Допрос Раисы Демидовой шел не совсем так, как предполагалось, неравномерно, вязко и пока без желаемого результата. Она демонстрировала понимание и даже сочувствие, подавшись вперед, с огромным вниманием выслушивала вопросы, от ответов на неудобные, но ключевые, уходила и искренне сокрушалась, понимая, что этим не удовлетворены.
В общем, заняла позицию «своей», подчеркивая, что все понимает, служба такая, вы бы и рады не маяться со мной дурью, но начальство сказало отработать – приходится.
Тот факт, что перед ней замначальника «убойного» отдела, на Раису, казалось, не производил впечатления. Создавалось стойкое впечатление, что она мало того, что крайне высокого мнения о себе, но и полагает себя неуязвимой и со всех сторон защищенной.
На вопрос о знакомстве с Маргаритой сначала брезгливо-презрительно соврала: «эту дрянь» в глаза не видела, слыхала, что красотка, легкого поведения и прочее в том же духе. Пришлось привести факты, в том числе свидетельства соседей по Шокальского, двадцать три. Раиса нехотя, но призналась, что да, был грех. Попросила сигарету, интимно призналась:
– Сто лет не курила. Понимаете, мне как женщине трудно признаваться в том, что и я повела себя, как базарная баба, – и выдала горькую улыбку, сделала паузу для подходящей ободряющей реплики.
Реплики не было, поэтому она продолжила:
– Да, я, поддавшись панике, однажды заявилась на нашу старую квартиру, и там имел место безобразный скандал. Правда, соседки тогда дома не было, – отметила Раиса, после чего с тонкой улыбкой попыталась выяснить: – Простите, а кто же вам сказал, что слышал наш разговор на повышенных тонах?
– Родственник соседки, приехавший ее навестить, – так и быть, сообщил Базаров.
Она со значением кивнула:
