– Маргариту убить? – недоверчиво уточнил Андрюха. – Не по любви, не по ревности, а за три с половиной?
– За три. С половиной, – внушительно подчеркнул Заверин, – и это первый взнос в какой-нибудь ментовский уже кооператив. Кикимора ты болотная, сразу видно, что ты не москвич и тебе есть где жить.
– Все так, – подтвердил Андрей, – ну а главное-то?
– Да ничего особенного. Светка позвонила Маргарите, типа помириться, попутно рекомендовала ей Глебушку – вот ваш, ставропольский, и даже из какой-то там близлежащей станицы. При обыске у него в общаге нашли путеводитель по Минводам – приготовился, такой умница. Ну дальше ясно: Магура-младший завалился к Маргарите, ну там, винишко-коньячок, беседа под сладкий лепет телевизора, а потом, улучив момент, зашел сзади и придушил.
– Видать, привычный, – мрачно заметил Андрюха.
– А он вообще мальчик старательный и весьма хладнокровный, – в тон поддакнул Заверин, – что я, что Яковлев приметили потом лишь на ковре следок, может, нога в агонии поехала, и каблук чуть повредил ворс. Но так-то очень тщательно все следы уничтожены – все перемыл, перетер.
– Но с толчком-то?
– А пес его знает? Может, решил – и так ясно, какого рода тут проживает особа, никто не заметит.
– Телевизор зачем оставил включенным?
– Вот это не понял, а он мямлил что-то, – признался Олег. – Может, ум за разум у него зашел, все-таки человека придушить – не самое обычное дело. Или рассчитывал, что пожар получится, для дополнительного сокрытия. В общем, упаковал тело в покрывало, потом в твою мешковину…
– Значит, все-таки при чем мешок, а? – поддел Денискин.
Заверин изобразил, что хочет дать подзатыльник:
– Не смейся над старшими, голова заболит. Ты молодец, молодец, все-таки наблюдательный. Беру все свои слова обратно. Как стемнело, подвалил Магура-старший, замотав перед этим шашечки на крыше чем-то темным, чтобы не так бросалось в глаза…
– Поэтому ни мальчишка, ни бабуля не увидели! – подхватил Андрюха.
– Жаль, что номер не запомнил, – заметил Заверин, и Андрюха засмущался. – В следующий раз записывай все услышанное от свидетелей. Память памятью, а сам видишь.
– Так он сказал только первую цифру и букву, и то не был уверен…
– Хватило бы. «Волга» с номером, начинающимся на ноль, плюс первая «м» – практически со стопроцентной гарантией машина из гаража двадцатого таксопарка.
– Ну извините, исправлюсь.
– Уже исправился. Дальше погрузили, выехали по Осташке в укромное место и закопали.
Помолчали. Денискин спросил:
– Нашли ну это… тело-то?
– Нашли, – подтвердил Олег. – Когда бабы их сдали, до мужиков дошло, что им светит, тут Магуры и место показали, и сами раскопали. Да и туфелька нашлась вторая.
– Это пара той, которая валялась под диваном?..
– Ну да. На ней и была.
– И ты опознавал, да? Сочувствую.
– Опознавал… – повторил Заверин и спохватился: – Мать честная, это сколько я тут с тобой! Сейчас.
И смылся из палаты. Андрюха машинально жевал еще одно яйцо, ставшее резиновым и безвкусным, обдумывал услышанное и не ощущал ровным счетом ничего – кроме, пожалуй, горького удивления.
Вот оно как получается. Три с половиной тысячи – столько вроде бы стоит «Запорожец»? И столько же – жизнь красивого, не совсем пропащего, образованного человека, более того, женщины. Она еще могла опомниться, выйти замуж, могла стать матерью какого-нибудь ученого, врача, конструктора, ее сын мог в космос полететь.
А так раз – и ничего этого нет и никогда не будет. Целая вселенная уничтожена без малейшего ядерного взрыва, просто потому что так решила кучка уродов. И еще один урод, внешне такой примерный, хоть плакат с него рисуй, оказался на деле дрянью и переметной сумой – промолчал, пошел на поводу, не грохнул по столу кулаком.
«Расстрелять, – решил Андрюха, – пусть все передохнут, дышать легче станет».
От злости почему-то ужасно захотелось чихнуть, но как только решился на это, тотчас увидел все звезды без телескопа. Когда багрово-черные шары перестали прыгать перед глазами, ослепляя, соткалась из ничего Наталья – живая. В халате, своем белом платочке, с авоськой, из которой топорщились какие-то свертки. Стояла столбом, выкатив коричневые глаза-шары. И увидев, что он готов спрыгнуть с койки, подошла, присела рядом.
– Ты где была? – то ли проныл, то ли прорычал он. – Где тебя черти носили, я тебя спрашиваю?
Наталья пролепетала:
– Нигде, как ты и сказал, я у бабы Насти жила, Шевченко, дом восемь…
Все, Андрюха не выдержал, расхохотался – это было ужасно больно, но от радости как бы и незаметно:
– Восемнадцать! Восемнадцать! Восемнадцать, дуреха ты эдакая!
Потом надо обязательно выяснить, что за неведомая баба Настя за здорово живешь поселила у себя неведомую, невесть откуда взявшуюся девчонку, но тут она так сладко его расцеловала, что недосуг стало спрашивать.
– Я уж решила, что ты меня обманул и больше не увидимся, но меня Олег Владимирович нашел. Только не для того, а…
– Только реветь не надо. Слезами не воротишь.
Она поспешно утерла глаза.
– Да я ничего, ничего. Андрюша, я уезжаю завтра.
