– Да нормально, – тот попытался вздохнуть, дернулся от резкой боли в груди, просипел, как чайник: – Время, время сколько?! Ждут!
– Да успокойся ты, партизан хренов, – Заверин, осторожно ощупав грудь парня, уложил его обратно на мостовую, – не опоздаешь.
– Отключусь сейчас. Справку Васильичу, – прохрипел Денискин и выполнил обещание, потеряв сознание.
Со стороны Склифа уже слышалась сирена «Скорой», благо недалеко.
Заверин обернулся к Тоцкой – ту уже усадили, тормошили и обтирали, а она, как заведенная, приговаривала:
– Спасибо, спасибо, я сама, – и все ощупывала глубокую красную борозду на шее, точно пытаясь вдавить ее внутрь.
Раздвинув ухаживающих гражданок, Олег ухватил Тоцкую за локоть и потащил с собой в машину.
– В-вы кто? – начала было она, волочась за ним, прихрамывая на сломанный каблук.
– Конь в пальто. По пути переговорим. Лезь в машину.
Перелом ребра оказался сложным, на волосок мимо легкого, сотрясение мозга – тоже непростым. В общем, пока врач на вопросы о выписке лишь улыбался и качал головой.
Заверин, принеся очередную авоську яблок, апельсинов и вареных яиц (кто-то ему сказал, что при сотрясении крайне важно налегать на яйца), поведал, что по шапке за стрельбу в городе надавали.
– Так выбор был, что ли? – сипел-возмущался Андрюха. – Если бы «Волга» в «Москвич» врезалась, он бы улетел с дороги, а такси ищи-свищи!
– А их что, волнует? – спросил Заверин, очищая ему яйцо.
– И опять я виноват, влез с сапогами не в свое дело.
– Нормально влез, – возразил участковый, – мы-то их вываживали, но кто знал, что дурочка к ним в машину сядет. Понадеялась на старую дружбу.
– Они были знакомы?
– Конечно. Таксист, который Магура Борис…
– Погоди, – остановил Андрюха, – не торопись. Магура – это который таксист с водкой, в отделении.
– Он вообще энергичный и деловой, – объяснил участковый, – уж мне ли не знать. Он водочкой только в нашем районе промышлял, а в соседнем был знатный шмаровоз.
– Это кто такой?
– А это который потаскух по адресам развозит, и приезжим, подбирая их с вокзалов, рекомендации дает, – пояснил Заверин, – свой шмаровоз – большая ценность. Почти как знакомый мясник, только круче. На-ко апельсин.
– Спасибо. Только я все равно не понял: как скорешились Тоцкая с Раисой, и, главное, для чего все это было?
– Это по неопытности, – успокоил Олег, – мало по судам ходил. Когда ждут приговора в зале, секретарь никуда не отлучается, и обычно начинаются разные задушевные разговоры. Может, так и столковались по-бабски, поплакались на жизнь: Светка – о своем, Раиска – о своем.
– Этой-то носатой на что жаловаться, – проворчал Андрюха, откладывая апельсин, – кислющий.
– Дай-ка, – Заверин запихал дольку в рот, пожевал, – не, нормально. А что жаловаться – понятно. Щемятся все в одной комнате, супружеские обязанности – в ванной, и то, пока дети спят, а то срочно разлепляйся, если кому среди ночи на горшок приспичит. А тут кооператив через дорогу строят, да вот беда – нет денег на взнос.
– Понял теперь, – кивнул Андрюха, – и Светка-вертолет вспомнила про Маргариту.
– Ну да, у той только и есть, что деньги, а нет ни постоянной прописки, ни статуса, ни жилплощади. С улицы надо уходить, в коммуналку клиентуру не приведешь, в гостиницы – боязно.
– Стало быть, Светка свела Демидовых с Маргаритой.
– Ну да. Раиса развелась по-быстрому, Иван женился на Маргарите, она дала денег на первоначальный взнос, а потом где-то с полгода, надо думать, обязалась платить ежемесячно.
– Потому и рост благосостояния, – вставил Денискин, так смачно откусил от яблока, что больная голова заболела. Поморщился и отложил.
– Вот-вот. Маргариту прописали, как законную супругу, на Шокальского, двадцать три, а брошенная с детьми – оказалась в трешке в кооперативе. Ну а потом то ли дела стали плохи, то ли обнаглела, то ли какие-то личные моменты – Маргарита заявила: забирайте три с половиной тысячи – и квиты, дальше сами.
– Это тогда, когда Демидов приходил скандалить, – предположил Андрюха.
– Возможно, и раньше, – поправил Олег. – То, что слышали баба Женя с Альбертиком – это уже последние разборки были. В любом случае Раиска сказала, что пыталась взять Ритку на понт: выплачивай десять кусков, иначе выписываем тебя с квартиры и Ваня заявит в ментуру, что ты мошенница.
– Хороша, – одобрил Денискин.
– Не то слово. Только Ритка плюнула ей под ноги и послала. Раиска снова дернула Светку, а той уже это все порядком надоело.
– Да и Раиска перевелась уже из Дзержинского суда, дружить с ней стало незачем, – добавил Андрюха.
– Вот-вот. А может, по злобе, какой-нибудь жирный карась перекинулся к Маргарите, все-таки Светка эта против нее – бледная немочь…
– Ну это дело вкуса, – поддел Денискин, – кто-то арбуз любит, кто-то – свиной хрящик.
– Засчитано, – отметил Олег, – в общем, Светка пожаловалась шмаровозу Боре, а тот – своему братцу Глебу.
– Он же мент, – зачем-то напомнил Денискин.
– Ну мент. Тот тоже жениться собирался, деньги нужны, из общаги выбраться. Вот и сговорились со Светкой за три с половиной куска – стандартная кооперативная однушка.
