Я проверил маленького зверя, что выжил. Он уютно уместился сбоку от живота над поясом и тихо посапывал. Посмотрев, куда ведут слои мрамора, я направился на выход. В конце концов, можно сделать эту работу и на лице, хотя что-то и противилось подобному решению. Особенно вспоминая, что за «эту добычу» алхимики продадут себя в рабство.
Пол повышался, скоро должен был показаться выход. И тут я увидел крохотный отнорок на высоте чуть выше глаз. Диаметром примерно в восемь сантиметров. Засунув туда руку, я убедился, что он достаточно глубокий, но не сквозной. Глубина была сантиметров сорок. Просто ямка в стене. Но, для моих целей она была идеальной.
Положив начинающие закостеневать тельца внутрь, я огляделся. Почему-то именно здесь пол был почти чистым. Сходу я нашёл всего пару камней. Пришлось уходить обратно. Через десять минут я набрал нужное количество булыжника, которого впритык хватило завалить эту импровизированную могилку.
А был бы я магом огня, я справился бы с задачей намного быстрее. Да и огненное погребение у многих народов считалось более почётным. Но я не был магом, вообще. До инициации мне ещё почти полгода. Хотя, по слухам, многие рода, особенно княжеские, умели инициировать своих отпрысков досрочно. Как и некоторые академии. Правда, последние делали это весьма неохотно.
Постояв минуту и снова пожелав доброго перерождения, я отправился к выходу и через пять минут оказался в зале с порталами. Зверёныш спал, доверчиво растянувшись у меня вдоль пояса. Почему-то я отчаянно не хотел показывать его ни Алексию, ни команде, потому поспешил к воротам. К счастью, меня никто не окликнул.
Вскоре я поднимался по ступеням своего особняка.
— Господин, вы сегодня рано! — раздался голос моего няня. Или как будет нянька в мужском роде? Феминитивы я знаю, а вот обратное… — Прикажете накрыть на стол?
Только сейчас я понял, что невероятно голоден. Но была задача важнее собственного желудка. Я обернулся к толстяку, что неведомым образом оказавшемуся у меня за спиной.
— У нас есть кошки-собаки? — спросил я у него, отчего тот даже растерялся.
— Ну конечно, господин, — удивлённо протянул он. И добавил с некоторой гордостью: — У нас даже гончие есть, для загонной охоты! И одна сука позавчера приплод привела. Три кобелька и сучка. А к чему вы это, господин?
— Отведи! — приказал я.
Шли мы недолго. Собак было шестеро и, увидев нас они тут же начали повизгивать от радости и крутить задницами с голыми хвостами, постоянно подпрыгивая. Это были гончие, большие, с загнутыми, как знак вопроса спинами. И лишь одна отделывалась просто подметанием пола хвостом. К ней мы и направились.
— Вот, Зора! Наша мамка, — проговорил камердинер с умилением.
Я открыл клетку и смело вошёл, показав жестом, чтобы мой спутник оставил меня одного. Он тут же развернулся и потопал к особняку. Я присел перед сукой и был моментально облизан. После чего были облизаны четыре комочка, тыкающиеся мамке в соски. Потом снова меня, снова малышей. Я остановил это, подставив руку. Которую, конечно, тоже начали облизывать, но тут…
Шерсть на загривке у Зоры встала дыбом, она утробно зарычала, старательно гоняя воздух носом, вычленяя нужные ей запахи. Потом недоумённо посмотрела на меня, понюхав лицо. Второй запах ей явно понравился, и она вернулась к руке. И вдруг она застыла и медленно потянулась к куртке, внутри которой лежал щенок. Я схватил её за ошейник одной рукой, а второй медленно достал детёныша.
Агрессии не было, она с задумчивым видом спокойно обнюхала малыша, и вдруг… лизнула. Я, готовый к любой неожиданности положил малявку к родным щенкам суки. Учуяв запах молока, кроха зашевелилась, слепо тыкаясь в сиськи и вскоре присосалась. Очень медленно я ослабил хватку на ошейнике, дав изучить собаке новую дочку.
Та внимательно обнюхала приёмыша и начала вылизывать, убирая неприятный ей, чужой запах. А я шумно выдохнул, только теперь поняв, что всё это время почти не дышал. Сердце выскакивало из груди. Но главное — у меня получилось! Мысль, которая пришла мне в голову по дороге домой, оказалась не только выполнимой, она сработала.
На дрожащих ногах я поднялся и пошёл ко входу в особняк. Малышку устроил, надо позаботиться и о себе. А именно пожрать!
Накрыли мне моментально. И в этот раз выбор блюд оказался просто огромным. Я же просил сократить подобные траты! Одних супов было три вида. И это при том, что меня к обеду не ждали, я предупреждал, что вернусь поздно. Я тут же велел позвать Тонтоныча. Явился он через минуту и с поклоном застыл неподалёку. Я жестом сказал ему сесть и отозвал прислугу.
— Как это называется? — спросил я хмуро.
— Обед, ваше благородие! — невозмутимо ответил он. — Этого вы тоже не помните?
— Я велел сократить траты на мою еду, — нетерпеливо пояснил я. — А в обед меня вообще не должно было быть! А тут всё как раньше.
