Будешь, и жалко мне, и ты,
Забыв былого благородства -
Богиня красоты!
Я вас люблю;
Еще пусть дождь, быть может,
Не закончился. Любить мне еще негоже,
И град мне бьет, льется густая ночь,
И не прогонит с полей пастух оттуда прочь,
Так не прогоняй и ты – пойми, и помни,
Любовь – есть шанс для каждого из нас.
Дорога жизни так чревата -
Попутных душ тропа;
С кем пройдешь ты километры,
Где соберется огоньков толпа.
С кем-то будешь ты,
Держась за руку, дорогу проходить,
А кто-то, притворившись на минуту,
Бросит смерти стыть.
И люди разные бывают,
Дорогу ты прошел,
И память их все угасает,
А чести, брошенной им в тлении,
Забудешь, память смертна.
Я знаю – эгоисты эгоизм лишь травят;
Но это не позыв мой эго -
Это человеческий мой нрав.
И не суди – судить судиею надо, -
На листе снова новая черта.
Букет черных острых роз,
Ужалив, будто пчел гордых весь улей,
Прямо в сердце, место моих грез,
Жизни, опрометчивых болей.
Букет по розе разложу,
И тут же, разгоревшись,
Сброшу черную петлю,
Прямо в пламени кинжал.
Лепестки летят по ветру,
Кончик пламени их догоняет.
И больше нет его – сгорело,
Растаяло в объятиях огня.
И слезы, знаю,
Слезы костер потушат этот,
Боль вознеся, и силою своею
Букет цветов в сердце возродив.
Люди твердо верят —
Нет доброты на свете;
И даже добрый мальчик,
Обманывает их.
Но это ведь бред,
С улыбкой веселой я скажу,
Что искренность людей бывает,
И даже в свете Луны
Хороший человек увидит красоту.
Да – слишком много зла;
Обманом режет душу;
Но не меньше и добра —
Увидеть надо лишь, смотреть…
Скажете мне – что слишком
Мало были с вами мы знакомы,
Чтобы в объятиях теплых,
Говорить по душам;
Чтобы твои волосы блестящие,
Я гладил снова по утру.
Но ответьте вы мне —
Как же? Как же
Связано оно? И почему же
От времени зависеть
Та любовь должна?
Люди приходят и уходят;
Сегодня месяц, завтра – год,
И может быть для вас невзгод
Такой ужасный,
Так было быть —
Я подожду…
Сад, а там золотые тюльпаны,
Будто волосы твои извиваются,
Будто утренний парк и фонтаны,
Волны реки уплывают все.
Я подарю тебе толстенький свитер,
И вместе мы в нем утонем;
Я выпью стакан лимонада,
Посмотрим с тобою кино.
И пусть не кажется тебе
Этот намек;
И пусть бывает злой —
Но вовсе не жесток.
Сад, а там золотые тюльпаны,
Будто глаза твои оклемаются,
И руки, дрожащие от ознобу,
Согрею в тепле и уюте.
Знай – и залечит все раны;
Любовь, доброта и искренность,
И закроют туманы;
Ссоры, горе и страх,
Странный намек —
Золотые тюльпаны;
И не буду жесток —
Слез не покажут фонтаны.
Чудный день бытья моего,
Словно миг злости суетливой —
Сегодня есть, а завтра нет;
Это день – на загадку мой ответ.
И может ведь сначала показаться,
Что в свете дня – этот день будет всегда;
Но жизнь жестка, и вскоре вечер наступит,
Обитель снов, и прихода новых дней…
Маска дурака;
И не погаснет любви костер никогда,
И не начнется новой жизни строка,
Пусть и говорят – маска дурака…
Маска дурака;
И снова заплывем обещаниями,
Да и нарушим их по незнанию,
Да и скажешь мне – маска дурака…
Маска дурака;
Проблем много, сил нет у меня,
И я знаю – умру без тебя,
Моя родимая и одна
Маска дурака…
Видеть мир лишь только за окном;
Будто тюрьма, безжалостный закон,
И надеюсь, что сожгут потом,
Страданий наполненный роман.
А за окном льет дождь
Вперемешку со снегом;
И уйдут чужие прочь,
Скоро разгорится ночь.
Слишком много запятых в моем тексте,
Обрывистое послание —
Улыбнусь, когда станет легче;
Бессмысленное моление.
Друзья! Пишу я вам всегда
Меж серых бурь и белых дум,
Где Он смотрит на меня,
Где в небе видны Ангела.
Каждый Аят Твой есть священность,
Молю простить меня и их,
Что не выражал должную почтенность
За то, что Ты воздал нам правду в миг.
За то, что людям помогли
Корана священные Аяты,
За то, что образумил Ты меня и их,
Убрав лесть и горе за манаты
Давайте же простим их,
Прошу прощенья сам,
И даже в глуши чуреки
Раздадим мы беднякам!
Провозгласим себе господ,
Хвалю, люблю, кто разум ищет
Средь белых бурь, болот.
Влюблюсь в того, кто в сени
Сожженные угрюмым костром
Несет свой разум, панацеи.
Быть может, книга та
Не будет на устах, глазах
Уставших человека никогда.
Но есть пример хороший тут,
Где воспевается пот и труд,
И к нам постучатся имена – Библия!
Кто скажет, за религию я тру,
Не за религию, за разум,
Нос вытру и пойду.
Прислушайся, как я, к своему сердцу,
Стихи без имен, но с совестью,
Я с совестью стихи пишу,
Совесть без руки и сердца ни к чему.
Руки – есть дело, сердце – смелость.
Возлюби меня,
А я
Возлюблю тебя.
