— У меня нет желания иметь дело с ковбоями, — резко сказал майор, — если хотите помочь, помогите своим коллегам выбраться из этого дерьма, сэр.
— Сэр, вы не понимаете, — американец резко рванул рукав рубашки, — видели когда-нибудь такое?
Брат всмотрелся. Татуировка была выполнена под часами, если часы надеть — ее не видно. Якорь, кинжал, кремниевый пистолет.
— Морская пехота.
— Разведка морской пехоты, сэр. Шесть лет во Флотской антитеррористической группе безопасности. Я могу пригодиться, сэр, наши не прилетят спасать вас, но они прилетят спасать меня. Я помню позывные и знаю, что надо сказать…
Брат молчал.
— Сэр, трое всегда лучше, чем двое. А я знаю, на что иду — этот урод спускался сюда лично. Он убил одного из ваших, я знаю. Я просто хочу посмотреть в глаза этой твари.
— Черт с вами, поднимайтесь…
Наверху Брат вручил американцу трофейный автомат:
— Восемьдесят патронов. Должно хватить. Прикроете нас на шесть. Ясно?
Американец сноровисто проверил автомат — явно не впервой.
— Как божий день, сэр…
Пленный иракец валялся рядом…
Иракцы пока не поднялись. Не пробили тревогу…
Глава иракской полиции был осторожным человеком: как они выяснили, в большом доме, где он должен был жить, он почти никогда не остается на ночь, там живут только его жены. Сам он на ночь переходит в казармы, на второй этаж, где для него выделено несколько комнат: и если будет нападение, то нападающим придется пройти набитый полицейскими первый этаж. Это если они вообще будут знать, куда именно идти. А если будут атаковать основное здание — останутся с носом. Полицейский-коммунист здорово им помог, без него они потратили бы несколько дней на разведку и все равно могли бы ошибиться…
Перед коридором, куда выходили комнаты бин Тикрити, была решетка. У решетки дежурил полицейский, причем не спал, а бдил. Оно и понятно — начальство всегда рядом и с табаньей в руках. Советских военных советников всегда удивляло, как просто решаются вопросы наказания в арабских странах: вместо того чтобы орать, сажать на губу, угрожать трибуналом — провинившегося солдата могли просто пристрелить на месте.
Полицейский прожил недолго — ствол глушителя высунулся из-за угла, негромко кашлянул выстрел, и полицейский упал со стула. В последнее время появилось немало хороших приспособлений для стрельбы из-за угла — и тот, у кого они были в ближнем бою, превосходил на две головы тех, у кого их не было…
— Кузьма, здесь!
Дело дрянное — они не предусмотрели того, что полицейский упадет со стула, и ключи останутся при нем, и до них будет не дотянуться…
Брат достал набор инструментов, начал перебирать в поисках нужного, и тут дверь впереди открылась…
Они выстрелили одновременно. В коридоре появился человек, по старой моде усатый, в халате, с пистолетом в руке. Среагировал он мгновенно, но неправильно — надо было падать назад, в комнату, может быть, пожил бы еще немного. Но он вскинул пистолет и выстрелил, и одновременно с этим выстрелил Брат. Но человек стоял, а Брат упал на пол. Минимальная цель — максимальная цель. Иракца отбросило назад: Брат догадался, что это и есть бин Тикрити. А кто тут еще будет расхаживать в дорогом халате?
Пистолет грохнул оглушительно громко.
Брат выстрелил несколько раз по замку, пули ударили по металлу, звук этот перекрыл задушенные глушителями звуки выстрелов. Пнул по решетке, та поддалась…
— Вперед!
Иранец был мертв, пули попали ему в лицо. Брат хотел было проверить помещение, из которого он вышел, но американец, позабыв всякую осторожность, прорвался первым…
Он ожидал увидеть скверное, но то, что он увидел, он и подумать не мог про такое. Женщина была цела и даже одета, ее привязали к чему-то, напоминающему крест. Обстановка шикарнейшая — денег не пожалели. Прямо тут стоит камера, подключенная к громадной, в сто два дюйма плазме, одновременно идет и запись, и трансляция на плазму. Самое страшное на кровати — мальчик лет десяти, голый. И мертвый… видимо, задушенный, и задушенный только что…
Хотелось блевать. Хотелось выть, хотелось разрядить в урода весь магазин — только не в голову, а в живот. Чтобы помучался…
В коридоре хлопнула мина «Клеймор», раздались крики на несколько голосов. Кузьма из-за двери разрядил магазин автомата наугад, он поставил мину «Клеймор» у тела погибшего охранника, дождался, пока первые пройдут его, врезал по середине. Потом добил остальных…
— Батя, двигай давай! Чего встал?!
Майор пришел в себя. Да, надо уходить, всех похоронят.
Через первый этаж не пробиться — все уже на ногах. Сейчас очухаются от потерь и пойдут снова. Скорее всего, поднимут полицейские щиты и пойдут под их прикрытием…
А минут через пять поднимутся снайперы, и тогда — вообще не уйти…
Майор достал из кармана разгрузки несколько пластинок взрывчатого вещества пластида и готовую сеть, чтобы подключить их. В стандартное снаряжение каждого спецназовца входило до полукилограмма пластида, готового к применению.
Быстро прикрепив их на окно, он прокричал:
— Ложись!
