317 См.: Crosby D.A. Interpretive Theories of religion. P. 12.
318 См. подробно: Bernstein R.J. From Hermereutics to Irazis // Revue of Metaphysics. Wosh, 1982. Vol. 35, № 4. P. 823.
<p>Глава 4</p>1 См. подробно: LatourB., Woolgar S. Laboratory Life. The Social Construction of Scientific Facts. London 1979. P. 244.
2 Лишь разница между «эталонной» религиозной конструкцией и какой-либо иной – а вовсе не исследование ее только «изнутри» – дает нам подлинную «меру специфичности» последней. Поэтому религиоведческая компаративистика должна включать в себя не только определенные соотношения двух или более религиозных конструкций в целом или в определенным образом избранных фрагментах, но и сопоставление разных частей одной и той же конструкции друг с другом, системы религии в ее практической реализации в разных сферах культуры с другими видами семиотических систем. Вслед за лингвистами (см. подробно: Greenberg J.H. Essays in Linguistics. Chicago, 1957. esp. chapt. VI) выделим три типа сравнения – генетическое, ареальное и типологическое. Они отличаются друг от друга как выбором объектов сравнения, так и целями сравнения (определяющимися, впрочем, уже выбором сравниваемых объектов). В принципе осознавалось, что все эти виды сравнения не являются взаимоисключающими в том смысле, что можно типологически сопоставлять родственные верования или исследовать их в плане ареального сравнения, определяя влияние одного на другого. Тем не менее все еще чрезвычайно влиятельна тенденция отводить каждому виду компаративистики в сфере религиоведения свою довольно четко ограниченную область и свои особые критерии подобия. Ныне же речь должна пойти о необходимости универсализации типологического подхода. Ведь он: 1) позволяет исследователю каждый раз самому определять критерии сравнения и осуществлять таковое, исходя из любого первоначального выбора. Между тем при генетическом сравнении выбор критериев строго ограничен и потому непроизволен (выбираются лишь те единственные в своем роде единицы, которые только и позволяют провести сравнение и построить модель, отражающую в основных чертах действительно существовавшие факты); 2) допускает возможность того, чтобы в основу сравнения лег любой факт или любое отношение в данной семиотической системе, – тогда как при генетическом сравнении сравниваемые факты в совокупности составляют число заведомо меньшее, чем общее количество фактов этой же системы; 3) исключает фактор времени, непременно присутствующий в любом сравнительно-историческом исследовании. Элиминирование этого фактора, естественно, увеличивает возможности сравнения.
3 Здесь, несомненно, – последствие чрезмерной дани логике Гегеля, в которой безраздельно господствует над живым, реальным человеком именно «абстрактно-всеобщая сила». Абсолютная идея на каждом шагу демонстрирует отдельной личности ее абсолютное ничтожество.
4 Включающую «всевозможные разновидности такого самодвижения, практически не выражаемого вовне, – от расслабленного мечтательного ассоциирования и плавного течения воспоминаний до напряженного размышления и настойчивого стремления упорядочить и оценить впечатления о каком-либо сложном событии и т. п., от обыденного внутреннего диалога с собой и с другими, неспешного планирования предстоящих дел до вихря образов и мыслей в экстремальной ситуации и творческого озарения, рождающего новую идею, быструю цепкую реакцию увлекательных мыслей, открывающую вдруг новые «измерения» внутреннего мира или окружающей действительности» (Дубровский Д.И. Проблема идеального. М., 1983. С. 205).
5 Добролюбов Н.А. Первые годы царствования Петра Великого (История царствования Петра Великого Н. Устрялова. СПб., 1858. 3 тома.) //Добролюбов Н.А. Собрание сочинений. Т.11. СПб., 1862. С. 152.
6 Там же. С. 166.
7 Добролюбов Н.А. Жизнь Магомета. Сочинение Вашингтона Ирвинга. // Там же. С. 13.
8 Там же. С. 15.
9 Там же. С. 15–16 (курсив мой. – М.Б.). Еще намного раньше Радищев уподобляет силу и способ воздействия гения на своих современников «естественным силам природы, простирающим действие свое во все точки окружности». Он уподобляет значение гения для становления разума и душ своих соотечественников акту творения мира. (См.: Радищев А.Н. Полное собрание сочинений в 3 томах. М.-Л., 1938–1952. T. I. С. 288, 392.) Гений, по убеждению Радищева, является «порождением народного разума», а его первейшая цель – благо общества.
10 Там же. С. 16.
11 Там же. С. 18–19.
12 Так, он с сочувствием цитирует оценку Петра Великого журналом «Отечественные записки» (1841 г.): «Петр действовал совершенно в духе народном, сближая свое отечество с Европой и искореняя то, что внесли в нее татары временно азиатского» (Там же. С. 152. Курсив мой. – М.Б.).
