Убийство во все времена считалось и считается сейчас наиболее тяжким видом правонарушения. Число таких преступлений может служить своеобразным показателем степени одичания населения. В целом в развитых странах - как бы это ни разнилось с образами, создаваемыми так называемым "разгрузочным для низменных страстей" кинематографом, - преступление против жизни занимает незначительный процент от правонарушений вообще. Падение кривой убийств вслед за прогрессом культуры не только относительно, оно - абсолютно. В такой стране традиционного сведения кровавых счетов, как Италия, например, с 1880 по 1906 год число убийств уменьшилось наполовину.
В послереволюционные годы в России характерны убийства, совершаемые спокойно и методично.
Показательным было дело Комарова-Петрова. В совершенных им убийствах просто не оказывалось ни одного лишнего движения, все вершилось размеренно, и каждое точно копировалось следующим. Бандит предстает какой-то машиной. Хладнокровно расправившись с жертвой, спокойно пакует труп в мешок, выносит из помещения и прячет.
Комаров-Петров в обыденной жизни работал извозчиком. Под предлогом продажи лошади являлся на тогдашний Конный рынок, приглашал заинтересовавшегося крестьянина на квартиру, угощал вином, пил и сам, а потом, передав гостю документ о купле-продаже для прочтения, зайдя сзади, ударял его тяжелым молотком в темя. Подставлял таз для крови. Раздев не окоченевший еще труп, связывал его в комок, укладывал в мешок, который выносил черным ходом.
Трупы извозчик выбрасывал в заброшенном доме на Шаболовке, неподалеку от переулка, в котором жил. Позже увозил тела и сбрасывал в разных местах с набережной Москвы-реки или каналов.
На суде Комаров-Петров спокойно описывал детали каждого преступления. Сказал, что, если бы ему еще 60 человек привалило, он бы и их убил. "А там раз и квас". Однако заплакал от жалости к своим детям, выгораживал жену-сообщницу.
До революции Комаров-Петров жил в Риге, попал на Волгу, где работал грузчиком. В 1917 году вступил добровольцем в Красную гвардию, научился грамоте, дослужился до должности комвзвода, участвовал в боях. Ему поручили однажды командовать расстрелом белого офицера. На деникинском фронте попал в плен и, чтобы избежать наказания за офицера, переменил фамилию. В 20-м году вернулся с фронта в Москву, служил ломовым извозчиком при снабженческой организации, приторговывал крадеными продуктами. Убивать стал в 1921 году, деньги пропивал, гратил на женщин.
Равнодушие было присуще самым разным убийцам.
Сын доктора выстрелил ради забавы в голову товарища на вечеринке.
Девушка, дочь торговца, разрезала на куски подругу, чтобы скрыть преступление.
Молодая женщина любовалась опустошенным черепом убитой ею соперницы.
Девчонка 14 лет убила собственную мать - так, как Раскольников в романе Достоевского убил старуху процентщицу.
Советский суд разбирал дело об убийстве на дуэли. Слушатель военной академии Т, застрелил товарища. В публикации говорилось, что Т, принял участие в ду - эли по вызову и на этой дуэли убил своего товарища; причиной поединка, заранее спланированного на смертельный исход, оказалась женщина. Суд, растерявшись, приговорил Т, к полутора годам лишения свободы, женщину, из-за которой произошло убийство, признал "лицом социально опасным" и лишил ее права пребывания во всех столичных и губернских центрах сроком на три года.
В газетах и журналах публиковались многочисленные статьи, в которых говорилось о возрастании кровавых преступлений после войны. В России мировая война сменилась гражданской; на необъятных пространствах миллионы людей, в том числе и дети, втянулись в бойню, стали очевидцами массовых преступлений. Оборванная и голодная масса людей нахлынула в Москву и Петроград. Коренным москвичам и петербуржцам оседлость не стала защитой. В обеих столицах преступность приняла чудовищный размах.
Суды столкнулись с преступниками, ущербная мораль и распропагандированная нравственность которых представили новое явление. Это душевное расстройство, продукт надломленной общественной психики. Убийцы оправдывают себя некой особенной привилегией принадлежать к избранным, которым одним лишь дано определять цену отдельной личности.
ПАРТИЯ ИЗБАВИТ ОТ ЖЕНЫ
Некто А., заманив жену в лес, выстрелом из ружья убил ее, а затем разрезал труп на куски, чтобы удобнее спрятать. Скрывать преступление он намеревался до тех пор, пока смог бы "признаться перед партией". Остальные в счет не шли. На суде А, говорил, что и красть, и грабить можно, если это совершается не для себя, а для общественной пользы, для интересов партии. Помешанный "на теоретическом фанатизме, уверовав в то, что цель оправдывает любое средство, он и решился на убийство.
