"А., 46-летний мужчина, среднего роста, с довольно благообразным лицом, почти совершенно седой и на вид казавшийся старше своих лет, происходит из безземельной крестьянской семьи среднего достатка. До 13 лет рос дома, после этого жил и учился в мастерской живописи. Получил незаконченное среднее образование, которое пополнил чтением книг, преимущественно по социальным вопросам и философии. Собрал большую библиотеку и называет себя другом книги.
До революции был живописцем и, увлекаясь религиозными вопросами, был фанатиком в исполнении религиозных требований, раздавал почти весь свой заработок бедным, ас 1917 года вступил в партию коммунистов и здесь проявил тот же фанатизм.
Почти все время с 1917 года обвиняемый служил в
Красной Армии и даже участвовал в ее организации. Занимал должность политического комиссара военных курсов командного состава, был на фронте, участвовал в сражениях, участвовал в расстрелах, два раза расстреливал лично, но с целью ускорить смерть и прекратить страдания. Говорит, что на фронте привык к насильственной смерти и вместе с тем отпускал пленных, чтобы увидеть радость на их лицах.
Наследственность нормальная. В характере отмечены: душевная тупость, раздражительность, вспыльчивость, склонность к аффектам, приступы тоски и злобы, решительность, смелость, расчетливость и импульсивность. Сильная нежность к детям и эпизод с пленными на фронте свидетельствуют о наличности большой душевной мягкости. Отмечена также склонность к бродяжничеству и любовь к охоте с гончими, причем А, застрелил однажды негодную для охоты собаку.
Пьет с 17 лет, временами допьяна. В отделе экзогенных факторов отмечены гонорея и воспаление яичек, лишившее его способности к деторождению, а также недомогание в области сердца.
А, был женат три раза. С первой женой прожил счастливо 8-9 лет. От нее у него осталось трое детей: дочь, в настоящее время ей 25 лет, ремесленница, и сыновья - студенты, 23 и 21 года. Дети спокойные, выносливые, сдержанные. Он их очень любит и, когда бывал в Москве, жил с ними.
После первой жены А, женился вторично. Брак этот был неудачным: жена устраивала скандалы, обкрадывала его мать, не заботилась о пасынках. А, разошелся с ней 6 лет назад, оставив ей все имущество. Детей от второго брака не было, так как А, уже до него потерял способность к деторождению.
Третий брак А, называет кошмарным и говорит, что за трехлетнее сожительство с этой женщиной его жизнь была сплошным мучением. Брак этот не был зарегистрирован, и жена упрекала его за это, говоря, что не чувствует себя его женой. Она была на 18 лет моложе его и изменяла ему. Доказательством ее измен могут служить две беременности, которые не могли произойти от него и которые она прекращала абортами. Дети, по его словам, ее не любили и не уважали за глупость, несдержанность и дурное поведение. Уже с первого года совместной жизни А, неоднократно уговаривал жену разойтись, мотивируя тем, что они чужие и не поймут друг друга. Жена отвечала, что должна жить с ним до смерти. А, полагал, что мотивом ее нежелания уйти были материальные соображения, так как о любви не могло быть и речи, принимая во внимание ее измены.
В 1923 году он отправил ее к брату и не дал денег на обратный проезд. Она вернулась. А, говорил жене, чтобы она ушла от него, она отвечала: "Куда я пойду?" - и требовала от него обеспечения. В изменах не сознавалась, говорила, что беременела от А.
Перед Пасхой А, назначили заместителем директора фабрики в Волоколамске, и до принятия должности он жил с женой у своей матери, где произошло убийство.
Вот что рассказал А, на суде:
"На Пасху жена мне сказала, что у нее уже с неделю опоздали регулы. Во вторник на Пасхе я заявил: "Ты меня доводишь до такого состояния, что у меня уже несколько раз являлась мысль о самоубийстве или убийстве тебя".
Она не придала моим словам никакого значения и не дала мне никакого ответа, а на последний вопрос сказала: "Должна жить с тобой. Зачем ты брал меня?"
В пятницу я уже решил покончить с ней. В лесу, чтобы труп ее могли растащить звери и исчезли бы следы. Рассчитывал я так не из-за боязни кары, а дабы не компрометировать себя как члена партии. Во всем признаться потом я решил только партии.
Думал этот акт совершить в пятницу, но, уговорив ее пойти в гости и дойдя с ней в сумерки до лесу, где хотел убить ее, я не смел этого сделать и вернулся с ней обратно, сказав, что я нездоров.
С половины Пасхи я почти не спал - все думал о том, как найти выход из положения. И в ночь на субботу тоже не спал. Утром сказал: "Пойдем в гости, и так как ты с моей старухой матерью не ладишь, то я отправлю тебя в Волоколамск".
В Волоколамск ехать она согласилась, и мы пошли в гости.
Дорогой во мне боролись две мысли. Сделаю ли я большое преступление, если убью ее? Если я ее отошлю от себя, она пропадет и дойдет до дна. Может, ей лучше умереть без большого страдания. Я ее убью и пойду в партийный суд. Если партийный суд мне скажет, чтобы я убил себя, я покончу с собой. Я жизнью не дорожил, красоту жизни я видел в детях и в общественной работе.
