В советские приснопамятные времена профилактическая работа была едва ли не основополагающей: массы участковых инспекторов, детские комнаты милиции, добровольные дружинники, управдомы и дворники - такая огромная армия могла в зародыше пресечь едва ли не любые преступные поползновения. По крайней мере, многие, кто мог бы совершить преступление, - не совершил его, опасаясь карающей руки правосудия. А то, что эта карающая десница нависала над каждым, - несомненно... Большинство молодых людей, даже тех, что были охмурены блатной романтикой и правовым нигилизмом, верило в неотвратимость наказания.
В сферы профилактики входили также и запреты на проживание в определенных местах лицам, отбывшим сроки наказания в лагерях и тюрьмах. К этим местам относились города-герои, столицы союзных республик (для особо опасных рецидивистов - областные центры), погранрайоны и портовые города, курорты и всесоюзные здравницы. Особое место, конечно же, занимала Москва... Если ты был москвичом в 10-м поколении, но умудрился "загудеть" после ресторанной драки за решетку, то с тебя звание "москвича" снималось как партийность с коммуниста. Понятие "сто первого километра" родилось не на пустом месте. А мужики с 2 и более судимостями и мечтать не могли о законном возвращении в родные края - и оседали в Александрове, Струнине, в Рязанской области, в Петушках и так далее...
Многие помнят французский фильм "Двое в городе" с Жаном Габеном и Аденом Делоном. Паскудный полицейский инспектор так и не дал главному герою начать новую жизнь, герой закончил свои дни на гильотине, убив инспектора в состоянии аффекта, не выдержав издевательств и "прессинга". Многие из российских "отсидевших" тоже вполне могли бы убить инспектора, да вот беда: личность его неустановима, это не человек, а некая внутренняя идея, царящая в правоохранительных органах с самого начала их существования. И носителями этой вредной идеи являются многие и многие сотрудники МВД, прокуратуры и других институтов государства. Это - идея большой власти - не над людьми, а над отдельно взятым человеком. Пусть президенты и премьеры тешатся властью над "толпой"; милиционер тешится властью над атомом толпы, над индивидом - и власть эта полней, когда у "атома" в кармане не паспорт, а справка об освобождении.
Устанавливаемый за откинувшимся из мест заключения административный надзор в немалой мере способствует раздражению и появлению ненависти со стороны поднадзорного. Чаще всего надзор осуществляется не за действительно социально опасным "гражданином", а за тем, кто весь срок отсидки нарушал зоновский режим и жил по неписаным законам и понятиям - т, е. не стучал, не служил администрации и не искал теплых мест. Ограничения в передвижении на свободе, временные ограничения - для человека семейного невыносимы. А лица, действительно вернувшиеся на преступный путь, легко этого надзора избегают, откупаясь суммами средней величины.
Но, с другой стороны, невозможно отказаться от надзора. И тем более - в нынешнее время скачкообразного роста преступности всех видов. Сместились все понятия, размыты все границы. Организованная преступность смыкается с бизнесом любого уровня; бизнес выходит на правительственные сферы; общество в целом криминализуется; правовой нигилизм (изначально присущий российскому менталитету) перерастает в правовой произвол, беспредел, в анархию, в конце концов...
Когда писались эти строки, в программе новостей телевидения прозвучало сообщение из США об убийстве школьниками (детьми!) учительницы и четырех девочек. Их хладнокровно выманили из школы и расстреляли из автоматического оружия. Результатом этого инцидента явились демонстрации с требованием разрешить (?) продажу оружия кому угодно, а сенаторы срочно принялись обсуждать законопроект об обеспечении в школах надлежащих мер безопасности. Все это - так называемый "современный" подход к решению проблемы, напоминающий в целом средневековые отношения, когда насилие останавливали мечом. О смягчении нравов речи не идет: ведь это же "нарушение прав человека"! Однако почему-то забывают о том, что основное нарушение прав человека - это лишение его жизни. Нельзя, значит, принимать законы, смягчающие нравы (чтобы не обидеть кого-то ненароком), но можно раздать пистолеты. Убийца вооружен - жертва вооружена - кто кого? Поглядим...
И у нас в России дело, по всей вероятности, приближается к общей самообороне. Надежд на милицию, в общем-то, маловато. Но и оружия (к сожалению или к счастью?) пока не выдают всем желающим. Процедура весьма тягостная, даже если вы хотите законно иметь всего лишь газовый пистолет. Впрочем, наличие разрешения, как рассказывают потерпевшие, не освобождает от насилия со стороны ОМОНа и любой другой группы вооруженных людей. Обнаружив ствол, ОМОН сначала отбирает его и профилактически бьет владельца, а потом уже вчитывается в разрешительные документы. Подобная процедура знакома многим владельцам автотранспорта, имеющим в "бардачке" для безопасности подобие ствола.
