Но появились другие проблемы. Вождь был уже немолод. За его спиной стали более активно действовать силы, которые хотели заранее, в предвидении возможной смерти кормчего, стоять ближе всех к штурвалу государственного корабля. Им было важно заблаговременно исключить всякие неожиданности, оттеснить, а, если можно, то и уничтожить тех, кого они считали для себя опасными. И давно отлаженная Сталиным репрессивная машина и с ним могла сыграть злую шутку. В силу своей засекреченности она была неподконтрольна даже ему. Достаточно было «органам» сформировать компромат на одного, как за этим сразу могла потянуться цепочка. «От сумы и тюрьмы не зарекайся» – гласит русская пословица. Было такое время и такие люди, которым тюрьма снилась по ночам. Особенно тем, кто в свое время нажился на людском горе, жилось не вполне уютно.
О так называемом «Ленинградском деле» материалов стало более чем достаточно. Меня интересуют экономические взгляды одного из фигурантов этого дела – Николая Алексеевича Вознесенского. Это был молодой, полный энергии, образованный и талантливый человек. Он был близок к Жданову и Молотову. Время от времени Сталин оказывал ему предпочтение перед всеми другими. Еще в начале 1930-х годов Вознесенский выступил с серией статей, в которых пытался раскрыть закономерности развития советской экономики. Использование экономических законов социализма он, по мере возможности, внедрял в своей практической плановой работе. В 1935 году Вознесенскому была присвоена степень доктора экономических наук, а в 1943-м он избирается академиком. В 1947 году вышла его книга «Военная экономика СССР в период Отечественной войны». Известно, что рукопись этой книги была с карандашом в руках прочитана Сталиным. Он сделал к ней некоторые вставки и редакционные поправки. Книга получила Сталинскую премию 1-й степени. Всю премию Вознесенский пожертвовал на содержание детских домов, в которых воспитывались дети воинов, партизан и советских работников, погибших от рук оккупантов.
Вознесенский был на взлете, поэтому Берия и Каганович, нашептывали Сталину о том, что Вознесенский выходит в вожди и превышает свои права председателя Госплана, и довели «вождя всех народов» до того, что он занял в отношении книги и самого автора резко отрицательную позицию. Люди умны задним числом, и мы тоже: теперь можно сказать, что активнейший сторонник введения товарно-денежных отношений в народном хозяйстве СССР в форме хозрасчета, Вознесенский был автором таких взглядов, которые впоследствии получили широкую известность и сыграли зловещую роль в истории нашей страны. Сталин, возможно, это предвидел еще тогда. Вождь всегда видел в преследуемых им людях прежде всего врагов идеологических, то есть людей капиталистического толка. Когда Вознесенский оказался не у дел и ожидал своего смертного часа, книга его была изъята из библиотек как антимарксистская и вражеская. Некоторыми современными «экономистами» она оценивается сейчас хорошо. Дело против Вознесенского формировалось по отработанному сценарию. На него попросту донесли. Проверяющая комиссия установила, что в аппарате Госплана какой-то недотепа засунул не туда несколько документов, имеющих гриф «секретно». Это возвели в ранг государственного преступления и инкриминировали лично Вознесенскому. Далее все вертелось и строилось вокруг своеобразия города на Неве.
Своеобразие Петербурга заключается в создании миражей властного плана. Столетие правления случайных девок, дворянские мятежи с цареубийствами Петра III и Павла I, дворянская реакция на правовую реформу и отмену крепостничества при Александре II, три русские революции, правление «единственного и незаменимого» Григория Зиновьева и прочие инсинуации. Даже такой гений альтернативы, как Ленин, моментально покинул Петербург, едва только представилась возможность. В 1920-е годы партийная организация Ленинграда почти поголовно состояла из сторонников «левого» марша. Поэтому отношение Сталина ко второй столице страны было предвзятым.
Летом 1948 года партийная организация города Ленинграда и области в лице ее руководителя П. С. Попкова обратилась к первому заместителю председателя Совета Министров СССР, члену Политбюро ЦК ВКП (б) Н. А. Вознесенскому с предложением (не подумав, конечно) взять «шефство» над Ленинградом. Вознесенский ответил отказом, однако не доложил в Политбюро об «инциденте». Как оказалось, такие же разговоры велись и с А. А. Кузнецовым, членом Оргбюро, секретарем ЦК по кадрам. Эти переговоры были негласно зафиксированы и легли в основу материалов «Ленинградского дела». Даже с позиций дня нынешнего подобные действия нельзя признать полностью безобидными и абсолютно нравственными. Дело в том, что после смерти Жданова, любимца и преемника Сталина, генсек известил членов Политбюро и других высших партийных лидеров, что считает А. А. Кузнецова своим преемником по партийной линии, а Н. А. Вознесенского – по государственной. Это решение необходимо было утвердить на партийном съезде, который не собирался в связи с войной уже больше десяти лет.
