На всю жизнь я сохранил дружбу с Томом Колесниченко, умным, обаятельным, исполненным глубокого юмора, талантливым человеком. Он тогда предоставил мне свою квартиру. К нему заходили его друзья по университету Женя Примаков (ныне министр иностранных дел России) и Степа Ситарян. Многие из нас жили впроголодь, и Том любил подкармливать друзей - его отец был в то время заместителем министра. Было одно деликатное обстоятельство: нам с Ниной было предложено спать на постели его папы "Не все же тебе по ванным ютиться", шутил Том. Но отец Тома, живущий на даче, имел обыкновение иногда в половине девятого перед работой заезжать домой - посмотреть, как живет его непутевый сын, приютивший опального художника. Это значило, что мы, естественно, не должны были раздражать нагрянувшего отца Тома и за минуту до его приезда чинно сидеть на кухне, поглядывая через дверь на аккуратно заправленную постель. "Папа, между прочим, - комментировал Том, - как и многие люди, не любит, чтобы чужие спали на его постели. Он, к сожалению, не понял,что ты гений.А впрочем, вряд ли бы сделал исключенне даже для Леонардо да Винчи".
Журналистская карьера моего друга стремительно пошла вверх. Он стал "большим начальником" в самой газете "Правда" и много доброго сделал для утверждения меня как художника в жизни и искусстве. Он же знакомил меня со сменяющимися редакторами "Правды" - Сатюковым, потом с Зимяниным и Афанасьевым. Том ликовал, когда мой вьетнамский цикл понравился М. В. Зимянину, который сказал, что будто снова побывал во Вьетнаме - "это правда жизни". Пробивая очередную заметку, посвященную творчеству "известного советского художника Ильи Глазунова" и даря мне экземпляр газеты, еще пахнущий типографской краской, Том многозначительно, по-партийному подняв палец, говорил: "Напечатано в "Правде" - значит, согласовано и одобрено! Поял, нет, товарищ Глазунов?"
Стремясь помочь мне, мой друг познакомил меня с дочкой Булганина и дочкой зам министра иностранных дел Ритой Фирюбиной. Портреты их были написаны, но помочь развеять черные тучи вокруг Ильи Глазунова их родители не считали нужным. "Скажи спасибо, что не гадят", - комментировал Том.
Для нас были памятны приезды в Москву его друга Льва Володина, журналиста, аккредитованного "Комсомольской правдой" в Венгрии. Лев считался у нас миллионером, мы ликовали, когда он нам дарил по зарубежной рубашке. Юмор, подначки, анекдоты, "советчина" и антисоветчина - все было! Лева нередко приглашал нас обычно отобедать в ресторан "Прага" , неподалеку от дома полярников, где тогда жил Том. Володин, холостяк, приезжая на 3 - 5 дней в Москву, со сквозящей сквозь юмор застенчивостью предупреждал: "Ребята, я сегодня буду с девушкой, только что познакомился. Она обо мне ничего не знает - вы должны поработать". Том весело откликался: "За каждую историю у нас с Ильей право заказать то, что мы хотим, еще и еще раз". Шевеля пшечными усами, Лева говорил: "Согласен, только не разоряите. Не забывайте: советский журналист за границей получает меньше, чем мусорщик в Будапеште, а многие мои коллеги жрут говяжьи консервы для собак - на машину копят".
Сидя на открытой веранде ресторана "Прага", любуясь вечерней Москвой (откуда мне было знать, что по прошествии 10 лет я буду жить в доме Моссельпрома, который был так хорошо виден сверху?), мы чопорно здоровались с очередной избранницей Левы и, жадно поглотив суп, принимались за "работу". Глядя на даму своими серыми глазами, Том спрашивал: "А вам Лева не рассказывал разве, что с ним произошло в Париже? - и приступая ко повторому, искренне удивившись, продолжал: - Ну как же, дело было у Эйфелевой башни, когда глубокой ночью, в свете фар Лева увидел удивительно красивую девушку, которая молила о помощи. В этот самый момент наш друг заметил в боковом зеркале мчавшуюся из-за угла машину. Это был шикарный "роллс-ройс". Лева успел открыть дверцу, крикнул: "Немедленно садитесь!" (я тут же шепотом вставил, что Лева говорит по-французски с парижским акцентом, и потому французы обычно принимают его за парижанина). Девушка, задыхаясь от страха, пролепетала: "Я дочь сенатора, меня хотят похитить". Не буду утомлять читателя длинными рассказами о придуманных нами похожцениях Льва Володина. Предполагаю, что сегодня, будучи напечатанными, они продавались бы как "бестселлер" на лотках у всех станций метро!
