...Между тем новая знакомая Льва не сводила с него восторженных глаз, а сам он на наш вопрос: "Может, закажем еще по бифштексу и мороженое?" милостиво кивал головой. Он бывал порою сам потрясен запутанностью детективных происшествий, придуманных нами в его биографии. . Однажды, видя, как наша парочка, словно счастливые молодожены, мчится по Арбату в такси, я, вытирая слезы смеха, спросил Тома, как это он так лихо придумал историю приключений Льва в Ливерпуле. Обняв меня, Том ответил с юмором: "Ты гениальный художник, а я гениальный журналист, и потом - надо читать Агату Кристи, а не только Юлика Семенова". Много воды утекло с тех пор, "иных уж нет, а те далече"... Все проходит - кроме истинных человеческих отношений, кроме подлинной мужской дружбы!
Живя в общежитии университета и удивляясь, что меня до сих пор не выгнали, я по предложению великой актрисы Тамары Федоровны Макаровой и ее мужа Сергея Аполлинарьевича Герасимова приступил к работе в качестве художника над фильмом о сбитом во время Великой Отечественной войны американском летчике, который спустя много лет возвращается в Россию, чтобы снова посетить деревню, куда занесла его буря войны. Как и все, я любил кино, а лучшим фильмом считал французскую картину с Жаном Габеном в главной роли - "У стен Малапаги". Не скрою, меня особо интересовали обещанная московская прописка с комнатой и, само собой, гонорар.
Режиссером фильма была тогда начинающая Татьяна Лиознова.
Я увлеченно работал над эскизами и как-то не придал особого значения тому, что предварительно надо заключить договор на работу. Мои эскизы понравились. Лиознова отвергла лишь один из них - избу председателя колхоза: "Вы должны показать не нищенскую обстановку, а изобразить интерьер побогаче, чтобы вернувшийся американский летчик понял, как много изменилось у нас после войны. Надо чтобы в избе был городской гарнитур - ведь наши колхозы богаты!" Я был горяч, молод и наотрез отказался создавать липовый интерьер в столь знакомых мне колхозных избах. "Я за правду жизни, а не за правду социалистического реализма", - пытался я убедить Лиознову. Она была непреклонна. "Оставьте ваши эскизы, в конце фильма мы с вами рассчитаемся".
Прошло несколько месяцев, и я узнал, что за главным художником фильма назначен некто Ной Сендеров - работник Свердловской киностудии. Никогда не забуду, как я, нищий и голодный, буквально оглушенный безнадежностью своего положения, пришел на киностудию имени Горького получить обещанный гонорар. Меня встретил сидящий за столом синклит неведомых мне лиц. "Чем вы докажете, что в фильме использованы ваши эскизы?" - зло спросил один из сидящих за столом. "Это видно по съемочному материалу", - ответил я. "А где ваши эскизы?" - продолжался допрос. "Как где? Оставил на студии по требованию Лиозновой". "Мы никаких эскизов не видели, а если вы оставляли, покажите документ - когда и какое количество вы оставили". - "У меня нет никаких документов", - ответил я растерянно. "Неужто вы работали без договора? - удивился допрашивающий. - Но по договору над этим фильмом работает художник Ной. Сендеров. И все ваши претензии на оплату несуществующих эскизов в высшей мере странны и попахивают уголовщиной". Вмешался другой член "трибунала": "Сколько раз я говорил, что не надо приглашать никого с улицы, в кино должны работать профессионалы и честные люди! А вам же, - он посмотрел на меня, - за подобные домогательства может не поздоровиться. Не советую вам больше появляться на студии".
Я ушел подавленный, с гадливым чувством наглой обманутости и поехал к столь уважаемой мною Тамаре Федоровне Макаровой, которая жила в высотном доме на Кутузовском проспекте. "Ильюша, я и Сергей Аполлинарьевич относимся к вам с искренней любовью. Каждое утро любуемся вашей "Девочкой с одуванчиком", которую вы подарили мне. В ней столько чистоты и нежности! Но здесь я ничем помочь не могу. У студии свои законы. Главный человек - это режиссер. Меня саму пригласили играть в этом фильме. Вы же отказались предложению сделать то, что просила Танечка Лиознова". И, улыбнувшись своей очаровательной светской улыбкой, добавила: "Лиознова - режиссер фильма, талантливая и интеллигентная, кстати, папа у нее генерал КГБ". После многозначительной паузы Тамара Федоровна продолжила: "Наша семья восхищается вами как художником, я очень рада, что вы подружились с моим племянником Артуром Макаровым. Я знаю, что вы сделали прекрасные эскизы к фильму, но Таня выбрала другого художника, и особо никто не знает сейчас, где ваши эскизы, и потому вы не сможете получить гонорар, обещанную прописку и однокомнатную квартиру, о которых поначалу шла речь". И снова она одарила меня обворожительной улыбкой, знакомой мне с детства по многим кинофильмам: "Вот я, например, всю жизнь мечтала сыграть героиню, которую бы мысленно не хлопала по плечу. До сих пор жду своей заветной роли. Художникам легче - они творят в одиночку".
* * *
