Претензии ограничиваются лишь фактом расчленения исконных грузинских территорий в пользу абхазов и осетин, которые там являются историческими пришельцами. Постсоветская Россия признала принадлежность этих территорий Грузии, что отразилось в соответствующих документах. В разгар конфликта определенные российские круги требовали от властей даже их денонсирования. Но последующие события подсказали более легкий путь. Он привел к образованию на территории Грузии двух непризнанных остальным миром государств. Де-юре они независимы, но их функционирование обеспечивается за счет средств российского налогоплательщика, правда, Абхазии лишь на 70 %, остальные 30 % — за счет местного туризма. Напомним, что российско-грузинское противостояние зародилось еще в 1989 году после памятной расправы генерала Родионова над беззащитными женщинами посредством саперных лопаток. Его миссию продолжили другие российские генералы уже в постсоветский период (самочинно, но при попустительстве Ельцина), вмешавшись во внутренний конфликт уже самостоятельной Грузии с использованием чеченского «ополчения». Не будем выяснять степень вины каждой из сторон грузино-абхазского конфликта 1992–1993 гг., но закончился он изгнанием из родных мест более 270 тыс. грузин. Многие из них до сих пор обитают в лагерях беженцев на оставшейся территории Грузии. Даже тенденциозно настроенный автор книги [69] приводит на стр. 259 цифры погибших в этой интервенции: «… конфликт, по официальным данным, унес жизни 17 тыс. человек, в том числе 4 тысяч абхазов». Кто остальные жертвы, автор не уточняет — догадайтесь сами. Но мы умеем считать и, опираясь на «по небрежности» оставленную на той же странице цифру погибших «миротворцев» — 70, определим число погибших грузин около 13 тысяч. Что касается вооружений, то и тут автор признает, что «… не все это было захвачено в российских частях, дислоцированных на территории республики. Многое абхазам досталось официально и законно».
Конфликт Грузии с отторгнутыми Абхазией и Южной Осетией продолжал тлеть, а внимание России к нему оставалось «чутким». Оно выразилось даже в придирках и запрете на ввоз минеральной воды «Боржоми», в которой главный санитар страны Г. Онищенко якобы обнаружил какие-то вредные примеси. С приходом к власти Путина эта «чуткость» оформилась более стройно. К ней прибавилась плохо скрываемая личная неприязнь к М.Саакашвили, сменившему Э.Шеварднадзе. На это же обращает внимание С.Сулакшин в своей книге [167, стр.166], придавая эту чувству решающее значение: «Личностный фактор довел до войны с Грузией и превращения ее во враждебное государство.» Один мой знакомый грузин из-за той агрессии едва не лишился разума. Помутнение рассудка у него порой и сейчас сказывается. А В.Кикабидзе после той пятидневной войны покинул Москву и поселился у себя на родине в Тбилиси. Оттуда ранее врученную ему медаль «Дружба народов» он демонстративно вернул в Москву. Подобным образом поступил и работавший в российском МИДе Григол Вашадзе. Враждебность России он ощутил еще в 2005 году, поэтому покинул Москву, принял грузинское гражданство. Он оказался провидцем. Уже, будучи главой грузинского МИДа, в самый разгар боевых действий он выразил свое возмущение [180, стр.198]: «От этого России не отмыться уже никогда. Она грехи другого государства, СССР, еще не замолила. Прага, Будапешт, теперь мы. Российская внешняя политика хорошо подготовила этот кошмар». Будучи еще сотрудником российского МИДа, он не мог не ощутить той подготовки.
