Может быть, эти вопросы будут как-то более хитро составлены, но смысл будет приблизительно такой, и механизм такой. Вот тут как раз механизм исторической политики виден во всей красе. То есть тихо, негласно, с использованием административного ресурса и государственных денег в школы закачан в невероятном количестве 250 тысяч этот учебник Данилова — Филиппова.
Есть ли у школы возможность как-то избежать этого учебника? Есть. Для этого она должна пойти в магазин и купить учебник. Она имеет право это сделать, но из своего бюджета. Можете представить, какой у школы бюджет и на что она его тратит — пожарная безопасность, ремонт и т. д. Значит, надо собрать деньги с родителей. В Москве, где у людей есть лишняя денежка, это еще реально, они могут согласиться. Но если, не дай Бог, один родитель говорит, что он против этого, то всё. Потому что если на этом настаивают, то это вымогательство, идет по статье Уголовного кодекса. То есть ситуация абсолютно безвыходная.
Пункт второй — это законы. Если вы помните, зимой 2009 г. Шойгу, наш министр по созданию чрезвычайных ситуаций (кстати, один из лидеров «Единой России»), стал говорить о том, что надо бы закон принять, который наказывал за отрицание победы Советского Союза во Второй мировой войне. Все немножко посмеялись, но идея проросла.
История не должна становиться служанкой политической конъюнктуры. Ее нельзя писать под диктовку противоречащих друг другу мемуаристов. В свободном государстве ни одна политическая сила не вправе присвоить себе право устанавливать историческую истину и ограничивать свободу исследователя под угрозой наказания. Мы обращаемся к историкам с призывом объединить силы в их собственных странах, создавая у себя организации, подобные нашей, и в ближайшее время подписать в личном качестве наш призыв, чтобы положить конец сползанию к государственному регулированию исторической истины.
Мы призываем политических деятелей отдать себе отчет в том, что, обладая властью воздействовать на коллективную память народа, вы тем не менее не имеете права устанавливать законом некую государственную правду в отношении прошлого, юридическое навязывание которой может повлечь за собой тяжелые последствия как для работы профессиональных историков, так и для интеллектуальной свободы в целом. В демократическом обществе свобода историка — это наша общая свобода.