Каналъ тихъ и пусть. На моторкe я -- единственный пассажиръ. Каюта, человeкъ на 10-15, загажена и заплевана; на палубe -- сырой пронизывающiй вeтеръ, несущiй надъ водой длинныя вуали утренняго тумана. "Капитанъ", сидящiй въ рулевой будкe, жестомъ приглашаетъ меня въ эту будку. Захожу и усаживаюсь рядомъ съ капитаномъ. Здeсь тепло и не дуетъ, сквозь окна кабинки можно любоваться надвигающимся пейзажемъ: болото и лeсъ, узкая лента канала, обложенная грубо отесанными кусками гранита. {425} Мeстами гранитъ уже осыпался, и на протяженiи сотенъ метровъ въ воду вползаютъ медленная осыпи песку. Капитанъ обходитъ эти мeста, держась поближе къ противоположному берегу.
-- Что-жъ это? Не успeли достроить -- уже и разваливается?
Капитанъ флегматично пожимаетъ плечами.
-- Песокъ -- это что. А вотъ -- плотины заваливаются, вотъ за Водораздeломъ сами посмотрите. Подмываетъ ихъ снизу, что-ли... Гнилая работа, какъ есть гнилая, тяпъ да ляпъ: гонютъ, гонютъ, вотъ и выходитъ -не успeли построить, -- глядишь, а все изъ рукъ разлазится. Вотъ сейчасъ -всю весну чинили, экскаваторы работали, не успeли подлатать -- снова разлeзлось. Да, песокъ -- это что? А какъ съ плотинами будетъ -- никому неизвeстно. Другой каналъ думаютъ строить -- не дай Господи...
О томъ, что собираются строить "вторую нитку" канала, я слыхалъ еще въ Медгорe. Изыскательныя партiи уже работали, и въ производственномъ отдeлe уже висeла карта съ двумя варiантами направленiя этой "второй нитки" -насколько я знаю, ее все-таки не начали строить...
-- А что возятъ по этому каналу?
-- Да вотъ -- васъ возимъ.
-- А еще что?
-- Ну, еще кое кого, вродe васъ ...
-- А грузы?
-- Какiе тутъ грузы? Вотъ вчера на седьмой участокъ, подъ Повeнцомъ, пригнали двe баржи съ ссыльными -- одни бабы... Тоже -- грузъ, можно сказать... Ахъ ты, мать твою...
Моторка тихо въeхала въ какую-то мель. "Стой! давай полный назадъ", -заоралъ капитанъ въ трубку. Моторъ далъ заднiй ходъ; пeна взбитой воды побeжала отъ кормы къ носу; суденышко не сдвинулось ни на вершокъ. Капитанъ снова выругался: "вотъ, заговорились и въeхали, ахъ ты, мать его"... Снизу прибeжалъ замасленный механикъ и въ свою очередь обложилъ капитана. "Ну, что-жъ, пихаться будемъ!" -- сказалъ капитанъ фаталистически.
На моторкe оказалось нeсколько шестовъ, спецiально приспособленныхъ для "пиханiя", съ широкими досками на концахъ, чтобы шесты не уходили въ песокъ. Дали полный заднiй ходъ, навалились на шесты, моторка мягко скользнула назадъ, потомъ, освободившись, рeзко дернулась къ берегу. Капитанъ въ нeсколько прыжковъ очутился у руля и едва успeлъ спасти корму отъ удара о береговые камни. Механикъ, выругавшись еще разъ, ушелъ внизъ, къ мотору. Снова усeлись въ будкe.
-- Ну, будетъ лясы точать, -- сказалъ капитанъ, -- тутъ песокъ со всeхъ щелей лeзетъ, а напорешься на камень -- пять лeтъ дадутъ.
-- А вы -- заключенный?
-- А то -- что же?
Часа черезъ два мы подъeзжаемъ къ Водораздeлу -- высшей точкe канала. Отсюда начинается спускъ на сeверъ, къ Сорокe. Огромный и совершенно пустой затонъ, замкнутый съ сeвера гигантской бревенчатой дамбой. Надъ шлюзомъ -бревенчатая трiумфальная арка съ надписью объ энтузiазмe, побeдахъ и о {426} чемъ-то еще. Другая такая же арка, только гранитная, перекинута черезъ дорогу къ лагерному пункту. Огромная -- и тоже пустынная -- площадь, вымощенная булыжниками, замыкается съ сeвера длиннымъ, метровъ въ сто, двухэтажнымъ бревенчатымъ домомъ. Посерединe площади -- гранитный обелискъ съ бюстомъ Дзержинскаго. Все это -- пусто, позанесено пескомъ. Ни на площади, ни на шлюзахъ -- ни одной живой души. Я не догадался спросить у капитана дорогу къ лагерному пункту, а тутъ спросить не у кого. Обхожу дамбу, плотину, шлюзы. На шлюзахъ, оказывается, есть караульная будка, въ которой мирно почиваютъ двое "каналохранниковъ". Выясняю, что до лагернаго пункта -- версты двe лeсомъ, окаймляющимъ площадь, вeроятно, площадь имени Дзержинскаго...
У оплетеннаго проволокой входа въ лагерь стояло трое вохровцевъ -очень рваныхъ, но не очень сытыхъ. Здeсь же торчала караульная будка, изъ которой вышелъ уже не вохровецъ, а оперативникъ -- то-есть вольнонаемный чинъ ОГПУ, въ длиннополой кавалерiйской шинели съ соннымъ и отъeвшимся лицомъ. Я протянулъ ему свое командировочное удостовeренiе. Оперативникъ даже не посмотрeлъ на него: "да что тамъ, по личности видно, что свой, -проходите". Вотъ такъ комплиментъ! Неужели мимикрiя моя дошла до такой степени, что всякая сволочь по одной "личности" признаетъ меня своимъ...
