Привы́чный рабо́чий ритм измени́лся 5 апре́ля, когда́ на аэродро́ме оди́н за други́м приземли́лись три самолёта Ил-14. Прилете́ли инжене́ры, врачи́, киноопера́торы. Прилете́ли и шесть космона́втов. Королёв встре́тил их у самолёта. Он шути́л, говори́л ве́село и бо́льше, чем обы́чно. За э́той оживлённостью лю́ди, давно́ его́ зна́вшие, уга́дывали волне́ние. Он ко́ротко сказа́л о гра́фике (расписа́нии) рабо́т: 8 апре́ля, вероя́тно, мо́жно бу́дет вы́везти раке́ту на старт, а 10–12 – лете́ть. Космона́втов посели́ли в двухэта́жном ка́менном до́ме – э́то бы́ло са́мое лу́чшее зда́ние на космодро́ме в то вре́мя.
Королёв поручи́л ста́ршему врачу́ соста́вить помину́тный гра́фик, то́чное расписа́ние рабо́ты команди́ра и дублёра в предста́ртовые дни. Он счита́л, что космона́вты должны́ всё вре́мя быть че́м-то за́няты, ведь безде́лье расслабля́ет, отвлека́ет.
Вопро́с, кто полети́т, остава́лся пока́ откры́тым. Верне́е, вы́бор уже́ был сде́лан, но форма́льно команди́р «Восто́ка» ещё не́ был утверждён. Во вся́ком слу́чае, ве́чером того́ же дня примеря́ли скафа́ндры о́ба космона́вта, Гага́рин и Тито́в. Гага́рин был, как всегда́, споко́йным и приве́тливым, держа́лся ро́вно и про́сто, как бу́дто вопро́с, кто же полети́т в пе́рвом косми́ческом корабле́, ма́ло его́ интересова́л.
На после́днем заседа́нии Госуда́рственной коми́ссии команди́ром «Восто́ка-1» был утверждён Ю́рий Гага́рин. Тито́в сра́зу стал гру́стным. Наве́рное, он всё-таки наде́ялся – вдруг назна́чат его́. Королёв чу́вствовал: моме́нт истори́ческий. Он говори́л о пе́рвом спу́тнике, о после́дних года́х тяжёлой рабо́ты и их ито́ге – пе́рвом полёте челове́ка в косми́ческое простра́нство. Он говори́л о полётах бу́дущих. Они́ не за гора́ми. «Да́же в э́том году́», – сказа́л Серге́й Па́влович и посмотре́л на сидя́щего ря́дом с Гага́риным Тито́ва. Он говори́л серьёзно и ве́село одновреме́нно: «Ско́ро у нас бу́дет двух-трёхместный кора́бль. Я ду́маю, на́ши космона́вты, е́сли мы их попро́сим, не отка́жутся “вы́везти” в ко́смос и нас…».
1. Ско́лько биологи́ческих пу́сков прошло́ перед полётом челове́ка?
2. Почему́ Королёв де́лал так мно́го биологи́ческих пу́сков?
3. В чём Королёв ви́дел гла́вный смысл свое́й рабо́ты?
4. Ско́лько космона́втов бы́ло подгото́влено в пе́рвом отря́де?
5. Зна́ли ли космона́вты, кто пе́рвым полети́т в ко́смос?
6. Почему́ гла́вный врач соста́вил помину́тный гра́фик рабо́ты Гага́рина и Тито́ва?
7. Как чу́вствовали себя́ космона́вты на космодро́ме?
8. Когда́ Гага́рин узна́л, что он бу́дет пе́рвым космона́втом?
9. Что говори́л Королёв на после́днем заседа́нии Госуда́рственной коми́ссии?
12 апре́ля 1961 го́да раке́ту, по ста́рой тради́ции, проводи́ли к площа́дке. Там стоя́ла маши́на. Королёв сел сза́ди. Е́хали мо́лча. Молча́ние бы́ло есте́ственным, да́же необходи́мым в э́ти мину́ты, и то, что Королёв вдруг заговори́л, бы́ло неожи́данным для его́ спу́тников. Впро́чем, он говори́л не им – себе́:
– Меня́ всё вре́мя беспоко́ит одно́. Нет ли тако́й шту́ки в раке́те и́ли корабле́, кото́рую мы не нашли́, но кото́рая мо́жет преподнести́ сюрпри́з в са́мое неподходя́щее вре́мя? Не торо́пимся ли мы с пилоти́руемым пу́ском? Что бу́дет, е́сли мы не суме́ем найти́ дефе́кт в како́й-либо жи́зненно ва́жной систе́ме раке́ты и́ли корабля́? Мы не име́ем пра́ва не найти́ тако́й дефе́кт! Коне́чно, без ри́ска не мо́жет быть движе́ния вперёд, без ри́ска нельзя́ быть пе́рвым. Но риск до́лжен быть са́мым ма́леньким…
Его́ спу́тники молча́ли.
Раке́ту поста́вили то́чно по расписа́нию. В 13.00 Гага́рин прие́хал на старт для встре́чи с те́ми, кто гото́вил для него́ косми́ческий ко́мплекс.
Ещё ра́ньше Королёв проду́мал всю церемо́нию ста́рта. Он понима́л, что старт Гага́рина – э́то не коне́ц огро́мной рабо́ты после́дних лет, а лишь нача́ло но́вого эта́па. Пото́м пойду́т други́е ста́рты, а сра́внивать их бу́дут с э́тим, пе́рвым: «Как бы́ло тогда́?»
– Э́то о́чень ва́жно, что́бы космона́вт не чу́вствовал себя́ про́сто пассажи́ром, кото́рого бы́стро посади́ли в купе́ отходя́щего по́езда, – горячо́ дока́зывал Королёв. В отве́т колле́ги ве́жливо улыба́лись.
Нет, церемо́ния необходи́ма, что́бы все лю́ди чу́вствовали ва́жность происходя́щего, вспо́мнили нелёгкую рабо́ту, кото́рую сде́лали. Старт до́лжен быть торже́ственным…
По́сле встре́чи со ста́ртовой кома́ндой Гага́рин и Тито́в обе́дали, про́бовали «косми́ческую еду́» в тю́биках: овощно́е пюре́ с мя́сом, мясно́й паште́т, шокола́дный со́ус. Кало́рий там бы́ло мно́го, но вкус любо́й еды́ понима́ешь, когда́ её куса́ешь и жуёшь, а э́то была́ про́сто сы́тная, пита́тельная па́ста.
По́сле обе́да полтора́ часа́ продолжа́лся инструкта́ж пе́рвого космона́вта Земли́. Гага́рин был серьёзен и внима́телен. Он пря́тал счастли́вую улы́бку, кото́рая после́дние дни постоя́нно была́ на его́ лице́. Каза́лось, он совсе́м не волнова́лся.
Через мно́го лет оди́н из уча́стников того́ ста́рта вспомина́л:
