Допрашивали меня двое следователей. Совершенно невменяемый чеченец в рубашке – как тут говорят – то есть в полицейской форме – постоянно срывался и начинал меня избивать – я даже не знаю, полицейский он на самом деле или нет… хотя может быть что и полицейский в сельской местности. Врывались грузинские конвойные, хватали этого чечена и прекращали избиение – судя по тому, как они с ним обращались, уважения к нему у них не было ни на грош. Второй, молодой, в очках а-ля Гарри Поттер – скрупулезно соблюдал все нормы грузинского УПК и методично изобличал меня в преступлениях против безопасности Грузии. А я – так и не изобличался.
И вот так – день шел за днем, ночь за ночью, они изобличали, а я не изобличался – и чем все это могло закончиться – я не знал.
Изолятор МГБ находился в Тбилиси, и я слышал шум с улицы. На День независимости Грузии – нам всем, сидельцам – разнесли какое-то блюдо… не знаю даже как назвать. Но – вкусно.
Потом – за мной пришли, посадили в автозак и вывезли на аэродром, после чего – вертолетом перебросили на какую-то базу. Скорее всего, дни мои были сочтены – ходили слухи, что Миша научился «латиноамериканскому варианту» – политических противников сажают в военно-транспортный самолет, и на высоте километра три над морем – открывают рампу. То что останется после падения с высоты – доедят рыбы.
Я не был ни удивлен, ни испуган. Все шло к этому. Я знал, на что подписывался и знал, что рано или поздно это произойдет. Это могло бы произойти ещё в Ираке… может, лучше было бы, если бы произошло. Тогда я остался бы героем в памяти людей…
Но вместо самолета с работающими движками – за мной пришли. Я услышал как открывается решетка – а потом звук шагов. Шли трое…
Ну… конечно. Я мог бы догадаться. Они меня и вывезли сюда – для того, чтобы прилетевшему американцу не нужно было ехать в город.
Миллер…
Полковник Миллер, координатор снайперских групп специального назначения в Ираке. Один из тех, кто выиграл эту войну.
Нашими, в том числе руками…
В лучах света, льющегося в прорехи зарешеченного окна – плавали пылинки. Воздух в допросной был отнюдь не горным, он был застоявшийся и спертый…
Грузины остались снаружи, полковник зашел и сел напротив меня. Он был все тот же – неторопливые движения, светлые глаза, пристальный взгляд ковбоя или стрелка…
– Здравствуй, шестерка… – назвал он мой позывной в Ираке – не ожидал тебя тут увидеть…
И я не ожидал полковник. Ни того, что вы прилетите сюда, ни того что вы согласитесь. Знаете… как то мелко это все – полковник американской армии, а может уже и генерал – пляшет под дудку грызунов.
Ну, да ладно. Каждый выбирает по себе.
– Будешь?
На стол легла пачка Мальборо, настоящего, американского, без предупреждения о вреде курения на пачке.
Я отрицательно покачал головой.
– Не дури.
При этом полковник – я это заметил – незаметно для чужого взгляда – постукивал по столешнице искалеченным указательным пальцем левой руки. Код – известный ещё с Ирака.
Вот значит как… Я забрал сигареты…
– Говорить ты значит, отказываешься – сказал полковник – между прочим, личность твоя установлена и все знают, кто ты. Хочешь оказаться на телеэкране?
– Моя страна ведет войну, полковник – сказал я – и это все что я могу сказать…
Оставшись один в камере – я отколупал пленку и вскрыл пачку. На крышке пачки было написано карандашом.
Trust no one.
Не доверяй никому…
Я посмотрел на пачку, потом начал аккуратно «разбирать» ее. На картоне – было написано ещё много чего интересного…
Дельта[120] пришла за мной в три часа ночи…
Я вслушивался, как мог – но не услышал ни звука. Потом – вдруг провернулся ключ в замке, меня осветил свет подствольного фонаря.
– Медведь шесть? – кто-то спросил меня по-английски.
– Да, это я – ответил я на том же, полузабытом языке.
– Иди за нами. И тихо…
Я вышел в коридор… вынужденная неподвижность, и ранение давали о себе знать, каждый шаг – причинял боль, но я терпел. В сумраке коридора – я заметил лежащего на полу грузина, то ли связанного, то ли мертвого…
Дельтовцы привычно обменивались короткими, рублеными фразами, проходя углы и коридоры (tube, трубы на их сленге), а я думал – и какого это хрена потребовалось от меня американскому правительству, что за мной послали самый элитный спецотряд армии США. Причем в страну, которая на бумаге числится союзником – хотя по факту никакой это не союзник… Грузия давно играет в свои игры. И вряд ли это выражение признательности за то, что я делал для США в Ираке – медаль «за участие в GWOT» мне уже кинули, и наверняка сочли это достаточным.
Мы притормозили у ангара, разведчик (pointman) катнул по земле шарик робота – телекамеры…
– На улице чисто, движения нет.
– Пошли!
Мы побежали, редкой, волчьей цепочкой. На улице действительно было тихо, в прорехах облаков – то показывалась, то снова пряталась луна – но тишина эта на военной базе, пусть и секретной – была зловещёй. Ни патрулей… ни постов… один черт знает, что с ними сделали. Американцы, когда им надо – совершенно безжалостны.
