Прошли периметр. К нам присоединились ещё двое, со снайперскими винтовками – они контролировали территорию базы.
– Быстрее! Можешь ускориться? До вертолета две мили!
– Да… – я стиснул зубы.
В двух милях от того места, где меня держали – по пути к этому месту нам пришлось преодолеть и некую видимость дороги, и горную тропу – на довольно большой поляне сидели, раскинув крылья, две диковинные с виду птицы. Выглядели они как небольшие транспортные самолеты – но гондолы с двигателями – были развернуты вверх. Я шел уже из последних сил, только на самолюбии…
В Ираке – таких почти не было.
На последних метрах я споткнулся – но дельтовцы были настороже, они подхватили меня и втащили в десантный отсек. Лоадмастер, находившийся у тейлгана[121], тут же заорал: «У нас полно, взлетаем!» Звук двигателей конвертоплана изменился, сделался выше и глуше… машина пошла вверх… а я уже терялся. Последнее, что я слышал, был крик «Медик!»
Пришел в себя я уже в военном госпитале НАТО в Рамштайне.
Как оказалось, ранение мое было серьезнее, чем это показалось грузинским медикам, осколки они достали не все. Остатки – выбирали уже военные медики НАТО, заодно борясь и с заражением крови.
Про то, что происходит в России, в Чечне – я знал, так как в палате был телевизор. Гибель Басаева была подтверждена, после чего – чеченцы посчитали перемирие сорванными. Вспыхнули новые бои…
Через несколько дней – пришел Миллер. Он был «при параде», то есть в парадной форме, с беретом, заткнутым под погон и иконостасом. Я с удивлением считал медали… серебряная, бронзовая звезды, экспедиционная, за GWOT, три Пурпурных сердца – за серьезные ранения в бою. Чуть выше иконостаса – неизвестный мне символ – орел, на фоне земного шара, держащий в когтях копье.
– С девяносто первого варюсь в этом дерьме – пояснил Миллер, присаживаясь у кровати, и заталкивая ногой под кровать объемный сверток. Судя по характерному звуку – там были не только фрукты.
– Заплати любую цену, неси любой груз, перебори любые лишения… – процитировал я Кеннеди.
– … помоги любому другу, борись с любым врагом – без труда закончил за меня Миллер – а знаешь, мой дед был в Зеленых беретах одним из первых сержантов, лично жал руку Кеннеди. Наверное, память об этом и есть одна из причин, почему я ещё не бросил все это дерьмо, нахрен и не пошел в шерифы или инструктором в стрелковый клуб.
…
– Тебя, наверное, интересует, зачем мы пошли на риск обострении отношений с Грузией и вытащили тебя силой?
– Ну… может в память о боевом братстве – предположил я.
– Нет. Украина.
– Украина?
– Да, Украина.
Миллер достал фотографию и показал ее мне.
– Ты знаешь, кто это?
Я покачал головой.
– Это генерал Олесь Тычина. Украинский генерал, сейчас он в отставке – надо сказать, по нашей настоятельной просьбе, ибо его деятельность на посту главы украинской военной разведки представляла собой серьезную опасность не только для самой Украины, но и для Соединенных штатов Америки. Но как мы видим сейчас, настояв на том, чтобы его убрали с государственного поста, мы лишь развязали ему руки для его международной преступной и террористической деятельности. Если находясь на посту главы разведки, он вынужден был подчиняться указаниям своего правительства – то теперь он не подчиняется никому и ничему. То, что происходит в Ичкерии и на Кавказе в целом – это его рук дело, он дирижер кровавого спектакля. Он массово поставлял оружие в Афганистан через Узбекистан, и брал в оплату наркотики, мы можем это доказать. Он же сейчас – готовит государственный переворот в России силами контролируемых им структур. Это что-то вроде вызова всем нам.
– При чем здесь я?
– При том, что Соединенные Штаты Америки не могут допустить, чтобы генерал Тычина и дальше дестабилизировал обстановку во всей Евразии, устраивал перевороты в одних странах и занимался продажей оружия в другие. Мы хотим его убрать. И мы хотим – чтобы это сделал ты.
…
– А мы поможем.
