Мы припарковали Опель, там, где смогли и пошли по Львову пешком. Львов – вообще уникальный город с точки зрения и архитектуры и атмосферы. Долгое время он был форпостом Австро-Венгерской империи на Востоке, Австро-Венгрии он принадлежал триста лет. Между войнами он принадлежал Польше, после ВОВ – Советскому союзу, после девяносто первого – он вошел в состав независимой Украины – но дело было в том, что он постоянно переходил из рук в руки, и каждый из новых владельцев имел слишком мало времени, чтобы переделать тут все. Кроме того – ни в одну из мировых войн Львов не был сильно разрушен, он переходил из рук в руки, но его не бомбили и в нем не вели бои. Потому Львов – на сегодня был городом, где лучше, чем в любом другом – можно было почувствовать себя в Австро-Венгрии. Стране, которой уже сто лет как нет…
Вокзал – типично австрийский, австрийцы строили вокзалы как дворцы. Огромное количество архитектуры местных стилей – сецессия, модерн. По архитектурному богатству – Львов был на втором месте в бывшем СССР после Санкт-Петербурга. Типично европейская застройка площадей – во многих европейских странах было запрещено строить больше чем на три окна в ширину, и это заметно. Типично львовские «кавярни», львовский же говорок с его колежанками и филижанками[131]. Немало туристов – весь центр Львова был одним большим музеем. К счастью – здесь не понастроили хрущоб. При СССР – чтобы не уродовать город, всю застройку вынесли в город-спутник – Сихов. Там – был типично брежневский город, ничего от старого Львова…
Но сам Львов…
В Европе есть немало городов, в которых есть памятники архитектуры, в которых есть целые туристические улицы и кварталы. Там обычно шумно… многолюдно – все это делается ради привлечения туристов, и делается успешно. Но вот таких городов, где сохранилась не только архитектура, но и каким-то чудом – дух старой, столетней давности Европы – можно пересчитать по пальцам. Прага… немного Вена… Париж давно уже не тот. Все-таки, сильно покалечили нас две мировые войны. Но во Львове он безусловно присутствовал, этот дух старой Европы, когда каждый город имел свои, только здесь встречающиеся человеческие типы, свой стиль, даже свой язык.
