– Все мы в руках Аллаха – сказал эмир – я очень сожалею, что не смог присутствовать при произнесении вами речи. Уверен, она была бесподобной.
Ну, так думают далеко не все… – сказала экс-госсекретарь – но я рада, что у меня есть хоть один поклонник моих внешнеполитических талантов.
– Уверен, поклонников у вас и без меня достаточно – сказал эмир, привычно, с восточной витьеватостью вырисовывая нить беседы – кстати, я хотел бы поговорить как раз о внешней политике. Вы в курсе, что происходит в России?
Экс-госсекретарь задумалась. Россия была ей близка – она начинала карьеру в американском посольстве в Москве, выполняя задания ЦРУ США, затем, ещё при Буше – старшем – была главным специалистом Белого дома по России. Помнила Михаила Горбачева, Бориса Ельцина – иногда ее приглашали в кабинет во время важных переговоров. Потом – республиканцы потеряли власть на долгие восемь лет, а когда вернулись – она была назначена уже на руководящие роли. Помощник президента по вопросам национальной безопасности, затем – Госсекретарь США. Именно ей – за счет связей в российском истеблишменте и помощи ЦРУ удалось уговорить Россию принять участие в операции в Ираке. Она же – в немалой степени способствовала и мирной передаче власти новому правительству во время Манежной революции. Но постепенно – Россия пропадала из фокуса внимания Вашингтона, сосредотачивавшегося на противостоянии с Китаем в Южной Азии и на Ближнем Востоке. Глобальный проект Арабской весны – и вовсе отодвинул на второй план все другие задачи. Но все равно – обстановкой в России она в целом владела, если не считать последних событий.
– Напомните, если не трудно, Ваше Величество.
– Находящиеся в Кремле власти – поощряют насилие и террор против мусульман, поощряют русский шовинизм, натравливают на мусульманские общины криминальные и националистические организации русских…
Эмир продолжал говорить, а экс-госсекретарь серьезно задумалась. Понятия «шовинизм» на Ближнем Востоке не было, и значит – эмиру его кто-то подсказал. Кто именно? Даже в США не все знали, что это такое…
– … и таким образом, чеченцы не имеют другого выхода, кроме как защищаться от разбоя и бандитизма русских с оружием в руках. Мы, как мусульмане и хранители земли, по которой ступала нога Пророка Мухаммеда, да приветствует его Аллах – не можем оставаться в стороне от отважной борьбы мусульман на Кавказе за собственное выживание. И потому – мы просим США с пониманием отнесись к той помощи, которую мы намерены оказать сражающимся народам Кавказа. Мы знаем, что русские теперь ваши союзники.
– Простите, вы ведь говорите не только от своего имени, верно, Ваше Величество? От чьего ещё, если не секрет?
– Его превосходительство, господин Эрдоган весьма заинтересован в оказании помощи братьям на Кавказе.
Турция, значит.
– Боюсь, это будет непросто. Мы имеем обязательства перед Россией…
– Понимаю, что непросто – и тем не менее, я просил бы вас, как одного из самых уважаемых людей в Вашингтоне донести нашу точку зрения до Белого Дома. Заверяем вас, мы сделаем все чтобы ваши интересы на Кавказе…
– Все не так просто…
Слова экс-госсекретаря застряли в горле – помощник эмира положил на стол коробочку, уже открытую.
– Прошу вас, примерьте. Это столь красивая вещь, что только такой женщине как вы она будет к лицу. Я приобрел его для своей супруги, но ошибся с размером. Прошу вас… не возвращать же назад.
Как во сне – экс-госсекретарь взяла колье. Это был гарнитур из колье и двух браслетов… в нем было не меньше ста бриллиантов ювелирного качества. Пусть ни один из них не отличался размерами и само украшение было простым, но… обручальное кольцо с бриллиантом в два карата – стоило пять тысяч долларов США. Значит, это украшение стоит не менее пятисот тысяч.
Перед глазами – пронеслось все, и нищий дом, в котором жила она с братьями и сестрами, и деревянная церквушка, и ее первое пианино – старенькое, фальшивящее. И ее поступление – она сумела поступить благодаря гранту, который выиграла… тогда ещё не было образовательных кредитов…
Пятьсот тысяч…
– Прошу вас…
– Ваше Величество… – неуверенно сказала она – нехорошо дарить женщине подарок, который не подошел другой женщине. Тем самым…
– О, простите, я не знаю ваших обычаев. Но если я вас оскорбил…
– Нет, нет… – поспешно сказала она, боясь, что бриллиантовый мираж рассыплется, и карета превратится в тыкву – вы меня не оскорбили. Я попробую… встретиться кое с кем в администрации… поговорить…
– На большее мы и не рассчитывали.
Когда экс-госсекретарь США покинула кабинет, где эмир Катара принимал процедуры – открылась дверь, ведущая не из коридора, а из врачебного кабинета, и в кабинет, где во врачебном кресле горой возвышалась туша эмира – шагнул чисто выбритый, дорого одетый молодой человек. Глаза его метали молнии.
– Проклятая лицемерка!
– Осторожно, мой мальчик – философски сказал эмир Катара – смири коня гнева своего уздечкой терпения и благоразумия…
