Россия во тьме полностью

– Правительство Саудовской Аравии заявило о продолжении политики ценового демпинга на нефтяном рынке, с целью заставить Россию выполнять свои обязательства взятые на себя в Стамбуле. Напомним, что вчера цена на нефть марки Брент составила двадцать четыре доллара и девяносто три цента, что составляет новый многолетний антирекорд. Правительства Турции, Саудовской Аравии, Ирака, Ирана, Сирии, Катара и ОАЭ – выразили готовность продолжать давление на Россию столько, сколько это потребуется для полного выполнения условий Стамбульского мирного договора с Ичкерией. И к другим новостям…

Интересно, почему так? Цена на нефть пробивает все новые и новые минимумы – а на заправках ценники только растут. Говорят, что нефтяные компании компенсируют свои потери на внешнем рынке за счет того, что выжимают последнее из рынка внутреннего. А кто-то кивает, что, мол, цена на нефть то падает – а курс доллара США то растет. И получается, что бензин за рубли продавать все менее выгодно. А вчера читал – что после того, как Правительство объявило о стопроцентной продаже валютной выручки – все экспортеры теперь гонят по максимуму свой товар за кордон и оставляют доллары там. Кстати, про доллары…

– Доллар почем?

– Сто семь – моментально отреагировал таксист – надо?

– Не…

Доллары, наверное, надо будет купить – но только после того, как он получит боевые…

– Оттуда?

– Да – коротко сказал капитан.

Таксист понимающе хмыкнул.

– И чего второй раз туда полезли. Жили бы и жили… они нас не трогают… мы из не трогаем…

Капитан вспомнил ту девчонку. Ее схватили прямо в Сочи – один из чеченских полевых командиров заказал блондинку, ростом метр семьдесят пять, третий размер груди. В плену она побыла относительно недолго, два месяца – и была брошена вместе с домом, после того как чеченский авторитет вместе с законной женой и детьми отъехал на временное место жительства в Турцию. Рассказала она многое… как заставляли садиться на бутылку… как какую-то рабыню наказали, положив ее под собаку… Потом, в госпитале – она разбила в туалете зеркало и осколком полоснула по горлу. Спасти не сумели…

– А теперь… война, блокада… санкции… отдать этим черным Кавказ и пусть живут как хотят.

Капитану стало противно.

– Остановите здесь…

Все метро – было завешано патриотическими плакатами. Под ними – хлопцы в камуфляже собирали «на помощь участникам КТО»[98]. На что они действительно собирали – оставалось загадкой.

И кругом, везде – на майках, на антеннах машин, на вагонах метро, на скамейках – триколор. В количестве, от которого уже начинало тошнить.

Триколор – начинал пользоваться популярностью лишь после Владика – Ростов им был обвешан чуть менее чем полностью. В самой зоне КТО – самой большой ценностью считался красный флаг. Бойцы берегли флаги… прятали их от командования. Как-то раз он ехал с удмуртским ОМОНом (Соболями) – у них был флаг, который раньше принадлежал пионерской организации – спасли его с помойки за Дворцом пионеров в Ижевске. Суровые мужики – хранили его как самую дорогую вещь в отряде, они скорее согласились бы расстаться с подаренным волонтерами тепловизором, чем с красным флагом ижевских пионеров.

Фронт и тыл жил совершенно разной жизнью – впрочем, это было скорее исключением, чем правилом.

Старый как дерьмо мамонта мытищинский вагон – подрагивал на стыках, скрипел. Он вслушивался в голос диктора, боясь пропустить остановку – после того, как началась кампания переименований – улиц, остановок метро – все так и встало с ног на голову…

В расчете, который ему выдали ему закрыли на пятнадцать дней боевых меньше, чем ему должны были закрыть. Кто-то в штабах очень хотел кушать… да все хотели. Он воспринял это философски – сил ругаться не было.

– Денег нет… – сообщила ему сотрудница АХО, по хожу подновляя макияж.

– И когда будут?

– Пока неизвестно, бюджетное финансирование не довели…