Она дернулась – тон, которым это было сказано – был совсем другим. И возражений – не допускал. Она даже подумала, что этот урод наставил на нее оружие.
Но пистолета не было.
– Как это понимать?
– Присядьте и вы все поймете. Присядьте.
Она осторожно села.
– Для начала – Юрия я знаю. И лучше, чем вы думаете.
Он покопался в телефоне, перебросил ей.
– Смотрите.
Не веря своим глазам – она смотрела в телефон. Это была расписка о сотрудничестве. Она знала, что многие стучат – но никогда бы не подумала, что стучать – станет Юрий.
– Посмотрели?
– Что вы хотите.
– Немного. Закройте дело.
– Какое?
– Вы знаете.
– Подследственный покончил с собой.
– Это неважно. Он изобличен… закрывайте дело. Владимир Давыдович – вам все подпишет…
Он усмехнулся.
– Уж я то его знаю…
Вор – тем временем, нашел компанию, в которой Оконников провел последние свои часы на свободе. Три человека подтвердили – в час, когда был убит украинский дипломат – Оконников был совсем в другом месте.
Вопрос был – что теперь со всем с этим делать? Вор хорошо знал систему – никто вопросов задавать не будет все спишут на мертвого – как самый удобный ответ на неудобные вопросы. Так устроена система – она всегда идет по самому короткому пути.
И никому ни хрена не надо.
В час, когда в генеральной прокуратуре заканчивают работу, он припарковал свою машину… и только тогда понял, что ничего не купил. Там рядом, в проулке – Пятерочка, можно конечно и сбегать, но тогда он может ее и пропустить.
Что делать – Вор не знал. В смысле, что дальше делать с личной жизнью. Он всегда был один – как волк. Никогда не думал о семье – с его работой семья постоянно подвергалась бы опасностью. Заключенный по молодости и дури брак давно распался, и о новом он не думал.
Но теперь…
Он вдруг понял – почему то тогда, когда смотрел на мертвого Оконникова – что и он не вечен. Когда-то – не свезет.
И что тогда?
Ведь когда нет семьи, нет детей, смерть – она по-настоящему. В детях ты продолжаешься, дети это…
– Алена!
Алена молча прошла мимо. Он выскочил из машины.
– Алена!
– Да отвяжись ты!
– Ален, ты чего?
– Сказала – пошел вон! Всё!
За несколько часов до этого в Москве убили человека.
В общем и целом – тут не было ничего удивительного, Москва есть Москва, это один из самых опасных городов в Евразии, «лихие 90-е» тут так и не кончились. Но это убийство было по-своему примечательным.
Ничем не приметный человек с острой, крысьей мордочкой, невысокого роста, хорошо одетый – остановил свою машину в пределах Садового кольца на хорошо известном ему месте. Пиликнул сигналкой… сейчас полный беспредел кругом, никого и дипломатические номера не останавливают – угонят только так. За ним не следили – а если бы и следили, это ничего бы не значило. Большинство украинских дипработников совмещали дипломатию с зарабатыванием денег – вот и этот перевез в Москву полсемьи, они тут фирм понаоткрывали, кум вон – украинской горилкой торгует, благо она – лучшая в мире. Даже русскую водку теснит, потому что с русской водкой никогда не знаешь, на что нарвешься – на Кавказе ее подделывают массово, клеят фальшивые марки, бадяжат технический спирт. А горилочка… чистая, как слеза, с украинских полей…
