Для чеченца быть чеченцем, означает быть человеком. Можно не приобрести ничего кроме уважения своего тейпа, и прожить до ста лет, ни в чем не нуждаясь, а можно стать миллиардером (как некоторые стали), но при этом стать отщепенцем среди своего народа и в конце концов покончить с собой. Селясь в Европе – они вели себя как палестинцы, несмотря на то, что Родину они покинули по своей инициативе, а не были изгнаны. Матери учили детей родному языку и постоянно напоминали о родине. Молодежь держалась вместе. Облегчало всё то, что люди из одного места – и в Европе селились в одном месте, так как за одним успешно устроившимся мигрантом, приезжали новые и новые.
Несмотря на то, что Чечня победила – Россию они ненавидеть не перестали и русофобию воспитывать тоже не перестали. А тот факт, что в Европе на чеченцев поглядывали искоса, с опаской – добавляло горечи и гнева. Пока не было войны – антироссийская деятельность чаще всегда заключалась в ведении антироссийских сайтов, написании статей, выступлениях на пресс-конференциях, пикетах. Но как только началась война, молодые чеченцы, в том числе и те, кто родился в Европе и не знал ужасов войны – стремительно радикализовались и многие захотели «что-то сделать».
А что-то сделать – означало совершить теракт.
Таким образом, желающие, после короткой подготовки в Чехии (в Чехии полно стрельбищ и очень либеральное оружейное законодательство) – прилетели в Москву с европейскими паспортами и европейскими фамилиями.
Но это было пушечное мясо – то которое несомненно убьют и потом будут показывать по телевизору. Костяк группы составляли совсем другие люди.
Это были профессиональные террористы. Группа состояла из бывших боевиков ИРА, которые в свое время были завербованы британской разведкой, а потом, как закончилось то что британцы называли the troubles – ставшие отрядом боевиков на службе британской разведки, используемым для всяких грязных дел. Они были аккредитованными журналистами – и именно они должны были выполнить самую грязную работу внутри здания – убрать тех, кого нужно было убрать, кого приговорила к смерти британская разведка.
Приговоренные были российскими депутатами. А зданием – здание Государственной Думы России.
Почему так? Ну, потому что Британия – это не США, Британия славится своей последовательностью. План оторвать от России Кавказ, Среднюю Азию – появился у британцев ещё в середине позапрошлого века, и если бы не столь упорное сопротивление севастопольских бастионов, расстроившее и поломавшее вражескую коалицию и планы врага – то всё могло бы состояться уже тогда[114].
Британские путешественники лазали по кавказским горам, рисовали флаги и рассказывали о мудрости британской конституционной монархии. Но это было в те далекие времена – а сейчас чеченцы ездили в Лондон, покупали там себе дома, землю, переселялись. Один чеченец так и вовсе жил с известной британской актрисой. Постаревшей, правда – ну, так что делать…
И Британия всегда очень хорошо умела говорить с подобными людьми. И планировать акции – вдолгую.
Британские исполнители – как раз должны были приехать (они находились в Москве легально) на встречу с лидером чеченских террористов, и все оговорить в последний раз. Они ехали в микроавтобусе – вся съемочная группа – когда их водитель всмотрелся вперед и зло выругался.
– Что там?
– Полиция.
– Твою мать…
– Проезжаем?
Надо было проезжать. Но у них было легальное прикрытие.
– Останови. Надо узнать, что там…
Микроавтобус остановился. Навстречу – шел милиционер – так в России называют полицейских. У всех, кто был в микроавтобусе – было чутье на легавых, в конце концов, всю молодость они провели на нелегальном положении. Но сейчас они видели перед собой настоящего полицейского.
– У него автомат.
– Дорожная полиция. У них у всех есть. Не дергайся.
Полицейский подошел ближе.
– Добрый день. Лейтенант Малюков, попрошу ваши документы.
Лидер британцев, старый и опытный террорист – пока не чувствовал опасности. Проверка на дорогах… всякое бывает. В конце концов, сколько раз он проходил такие на узких и извилистых дорогах родной Ирландии…
– С удовольствием – сказал он. Русские так не говорили, но он учил русский давно, ещё когда учился студентом в Университете дружбы народов, и многое с тех пор позабыл – часто язык был русский, а вот словесные обороты – британские.
Вместе с документами в руки полицейского перекочевала и аккредитационная карточка – ирландец не без оснований полагал, что это поможет. Жалоба в МИД – обычно оборачивается для простого патрульного полицейского большими неприятностями, и потому полицейские избегают цепляться к иностранным журналистам.
– Телевизионная компания Нью Ворлд Ньюс – сказал полицейский – куда едете?
– Снимать сюжет об успехах российского фермерства – заученно произнес британец.
– Понятно…
Офицер протянул руку с документами.
– Счастливого пути.
И тут из второй руки – в салон полетело что-то небольшое, белое…
– Граната! – успел крикнуть бывший ирландский террорист. Уж чего-чего, но такого не было даже в Великобритании…
