– Легче, парень. Детектив МакДжинти, полиция Лос-Анджелеса. Мне надо проехать на ту сторону, сэр, у меня там встреча.
– Сэр, туда нельзя. Там бандиты.
– В моем городе позволь мне решать, сынок, что мне можно делать, а что нельзя. Пригласи кого-нибудь из старших…
Получасом раньше человек, одетый как мексиканец и чем-то похожий на мексиканца: обтягивающие джинсы, высокие ботинки из крокодиловой кожи, кожаная куртка прямо на голое тело, темные очки и золотая цепь с сентенарио и ладанкой – пересек улицу и подошел к зданию, где когда-то была пожарная часть, отвечающая за этот район. Сейчас пожарной части тут не было, не было уже несколько лет, потому что городской бюджет давно сводился с дефицитом, и количество пожарных, следящих, чтобы город не сгорел, сократили за десять лет на тридцать семь процентов. Как заявил мэр города, в конце концов, Лос-Анджелес уже давно поменял тип застройки, а пожарных депо столько же, сколько было, когда он был почти весь деревянный. По идее, планировалось укрупнить депо и на этом сэкономить, но из соседнего района пожарные не хотели ездить в этот, криминогенный насквозь и населенный преимущественно беженцами. Старое пожарное депо осталось – внутри все растащили, но тут почему-то никто не жил, и за прошедшие два дня его не подожгли.
Человек в черных очках уверенно, по-хозяйски, не обращая ни на кого внимания, шел к депо, в руках у него была большая черная сумка. Он знал, что такое «императивное поведение», – это когда ты говоришь «да пошел ты!» и идешь напролом, не обращая внимания на людей, которые у тебя на пути. Он выглядел жестким и опасным, не склонным к долгим беседам типом, которому явно не понаслышке знакомы нравы и обычаи федеральных тюрем. Поэтому из стоящих у тротуара друг за другом двух угнанных джипов, где, несмотря на жару, были подняты боковые стекла и на магнитофоне гоняли наркобаллады, никто не вышел, не попросил закурить, не спросил, есть ли доза, и не попытался ознакомиться с содержимым карманов незнакомца. А он прошел мимо так, будто десятка молодых бандитов не существовало в природе, прошел – и направился к белому зданию с вынесенными воротами и дурацкой вышкой башни наблюдения, больше похожей на колокольню или на минарет. Молодые бандиты – зетеньос[55] – проводили его мрачными взглядами и вернулись к своим «крутым базарам с распальцовкой».
У бывшего пожарного депо человек приостановился, а потом едва ли не одним прыжком оказался внутри, в мрачной темени бывшего депо. Остановился – в руке у него был пистолет «Кольт-Агент» с коротким глушителем, человек внимательно присматривался и прислушивался. Запах марихуаны, шум, шаги, музыка, звук двигателей, говорящий о том, что зетеньос решили последовать за ним – все это могло подсказать ему о том, что у него проблемы. Тут уже не поможет никакое императивное поведение, тут будет прав тот, кто быстро и метко стреляет, – но в этом человеку в темных очках было мало равных не только в этом квартале, но и в городе. Шесть лет в Мексике, из них четыре года – в составе спецотряда – дорогого стоит. Он привык убивать, для него смерть была чем-то обыденным, он видел, как падают сраженные внезапным метким выстрелом враги, – и он держал полиэтиленовый пакет скользящими окровавленными руками, затыкая дыру в легких своего друга. Если здесь кто-то есть – он его убьет и сделает дело. Если зетеньос проявят любопытство – он их убьет и сделает дело. Он должен сделать дело – и ничего другое не имеет значения. На случай, если «Кольта-Агент» окажется мало, за поясом у него заткнут полицейский «Смит-Вессон» сорокового калибра, в сумке – «Инграм» с обоймами и две осколочные гранаты. Этого хватит против целого взвода местных подонков…
Но в прохладной темени бывшего пожарного депо царила тишина. Ни шагов, ни музыки, ни запаха марихуаны – просто дерьмо на бетонном полу да воркуют, переговариваясь между собой, наглые серые городские голуби.
Держа пистолет наготове, человек начал подниматься наверх по старой, глухо гудящей под ногами лестнице…
