– Правильно говорят.
На лице у Николая появилось заговорщическое выражение.
– Где нашел?
– Ты не поверишь – именно нашел.
Я коротко рассказал историю Люнетты, многое умолчав. Николай хмыкнул.
– И бывает же… то нет ни гроша, а то сразу пятиалтынный.
– Это у кого это нет ни гроша?
– У тебя, – спокойно сказал Николай, – я вон солидный человек, окольцованный, а ты когда?
– Успеется. А как с дочерью? Работаешь?
Николай помрачнел.
– Работаю.
О том, что в Августейшей семье не все ладно, я знал, знал по слухам, о которых не задумывался. Все-таки Николай сделал большую глупость с браком. Брак с кинозвездой – он, конечно, обеспечивает тебе первые полосы до конца жизни, до этой истории такое было только в Монако[61], но есть и минусы. Они в том, что два человека, рожденные в разных странах, жившие до брака совершенно разной жизнью, должны предпринимать какие-то усилия для того, чтобы сохранять брак и оставаться вместе. Если ни та ни другая сторона не хочет уступать, если в браке два лидера, если старая, добрачная жизнь тянет назад – будут сложности. По-хорошему, что мне, что Николаю следовало выбирать на Бестужевских курсах, готовящих девушек из хороших семей в жены высшим сановникам империи. Но увы, что я, что Николай обожаем сложности, будь это побег в поход по Крымскому полуострову без предупреждения старших или выбор спутницы жизни.
Слухи доходили и сюда – и судя по этим слухам, Николай себя женатым, солидным, окольцованным человеком совершенно не чувствовал – по поведению не было видно.
– А мне советуешь окольцеваться.
Николай ничего не ответил, было видно, что тема эта ему неприятна и лучше ее не продолжать…
– Ничего себе…
Я кивнул.
– Здесь была прекрасная коллекция произведений искусства, просто удивительная. Стены драпированы где бархатными занавесями, где шелком, а где и драгоценными камнями. Они все это уничтожили. Специально резали портреты и разбивали статуи. Знаешь, как мы распознаем махдистов и прочую шваль?
– Как?
– У них в вещах всегда найдешь что-нибудь, на чем замазан портрет. Тот же батончик «Машенька», популярная вещь. Они или замазывают портрет, или отрывают это место. Изображение человека – харам.
– Но там же просто рисунок!
– Все равно – харам.
Николай только плечами пожал. Для нас, родившихся в конце двадцатого века и живущих в веке двадцать первом, было удивительно – как простой рисунок на шоколадном батончике может быть чем-то запретным. Господи… в Крыму были пацанские компании, где были в основном мусульмане, и они эти батончики наворачивали – за ушами трещало.
Наши деды – вот они бы не удивились. И не такое видели.
– Александр, я…
Люнетта застыла на пороге, в черном бальном платье, с высокой прической она была похожа на выпускницу школьного бала.
– Входи. Ваше Величество, имею честь представить вам Люнетту, мою даму сердца…
Люнетта несмело подошла, Николай поймал ее руку, запечатлел поцелуй. Подобного удостаивались очень немногие дамы, да и вообще быть представленной монарху – честь даже для дворянки, а уж для простолюдинки… Ведь это считай что пропуск во дворец.
– Сударыня. В Константинополе только и говорят, что о красоте избранницы Моего Наместника, и я не имел права не убедиться в этом лично.
– Вы… Вы Император Николай? – простодушно выпалила Люнетта.
– Честь имею, сударыня.
Люнетта не знала, что сказать, я пришел ей на помощь.
– Люнетта сегодня будет королевой нашего бала, надеждой на будущее этой страны.
– В том нет сомнений, – откликнулся Николай, – сударыня, я надеюсь, что мой друг не будет ревнивым собственником и в вашей бальной книжке еще осталось немного места для лейтенанта десантных войск.
– Господа!
Николай говорил без бумажки, он был опытным оратором, научившись этому еще во времена жизни отца. До сих пор он официально не вышел из Монархического блока, хотя по традиции Наследник имел право состоять в политической партии, а вот Император – нет.
– В нашем мире, созданном Божьей волей, существуют самые разные народы, и все они волей Божьей наделены некоторыми правами. Но увы, – есть народы, которые могут самостоятельно нести бремя власти, и есть народы, которые к тому не способны. Мы, русские люди, великим трудом и волей Божией создали величайшую империю в мире! Наши предки шли вперед, не обращая внимания на трудности и лишения, не задумываясь о последствиях, – они шли, потому что их звал горизонт, шли расширять границы нашей страны к вящей славе православной монархии! Здесь и сейчас, господа, я стою на новой границе нашей Империи! Мы стоим на новой границе нашей Империи. Мы – продолжатели дела Александра Невского, Дмитрия Донского, простого казачьего воеводы Ермака, фельдмаршала Корнилова! Мы делаем важное и нужное дело, мы несем мир и спокойствие, процветание и справедливость там, где их никогда не было. Наше бремя, господа, бремя империи – тяжело, но мы будем его нести к вящей славе Божьей! С новым, третьим годом нового тысячелетия, господа! Ура!
– Ура, ура, ура! – троекратно отозвались собравшиеся…
– Ура!
– Виват Императору, – крикнул кто-то.
