Коротышка выпучил глаза и захлебнулся слюной. Дернулся к двери, но был мною схвачен и скручен. Говорить он не хотел, но тут меня удивил Сербин. Без лишних слов он взял с ближайшего стола небольшие ножницы для бумаги и примерился к мизинцу пленника. Пресс-секретарь молча дернул щекой. Сербин зажал ему рот ладонью и хрустнул ножницами. Дело шло туго, но Уполномоченный продолжал давить и, наконец, окровавленный палец шмякнулся на пол. Вой коротышки был еле слышен, а когда Сербин перекрыл ему еще и ноздри, тот начал задыхаться.
– Поговорим?
Пленник закивал, и Сербин позволил ему дышать.
Все оказалось гораздо хуже, чем я подозревал. Они выращивали клоны Государя Александра Владимировича. Наиболее качественным из них планировалось в урочный час подменить истинного – который, видите ли, стар, не определился с наследником, и вообще… На вопрос, как они собираются манипулировать клоном, коротышка помялся, но потом пробормотал, что в этом не будет нужды, потому что в новом правителе будут сосредоточены лучшие человеческие качества, и даже более того.
– Как преодолели барьер старения? – спросил я.
– Объемная печать, у нас самые новые принтеры! Почти все жизненно важные органы можем заменить. Вы только подумайте…
– Почему убили Жирмунского? – перебил его Сербин.
– Нет, не убивали, это несчастный случай, большая потеря! Его исследования были очень важны.
– Работы по вирусам гриппа?
– Я не в курсе… Ай, не надо! Да, да, он что-то собирался делать с нечитаемыми участками ДНК, активизировать их с помощью вируса. Деталей не знаю.
– Решетки на всех этажах? – внезапно сменил тему Сербин.
– Только до второго.
Затолкав коротышку под стол, я вернулся в комнату с мониторами и, выдернув из стойки роутеры, прошелся по ним каблуком.
Столовая на третьем этаже, в отличие от буфета, радовала глаз чистотой, а желудок – ароматами. Повар и две помощницы, увидев нас, застыли у выхода с большими сумками в натруженных руках. Я показал стволом в сторону кухни, и они молча подчинились. Прорываться через выходы было опасно: там нас могли ждать. Подперев дверь спинкой стула и вооружившись разделочными ножами, мы быстро располовинили белоснежные скатерти. Свернули в жгуты и соорудили веревочную лестницу.
– Фамилия начальника охраны – Галызин, – вдруг сказал Сербин. – Мне кажется, она мне где-то попадалась.
Тут ожидаемо сработала моя память.
– Прошлогодний выезд. Однофамилец или родственник учителя из Мурманска. Тот, что в самолете помер.
– Может, совпадение. Хотя я уже созрел до полноценной паранойи.
С этими словами он перевалил через подоконник.
Я прихватил на дорогу несколько бутербродов и спустился за ним.
– Резче, – сказал Сербин, – у нас меньше десяти минут.
– Будет погоня?
– Не знаю. Я успел связаться с ББ и расколол навигатор. Отсчет самоликвидации пошел.
– Наверное, уже сработало оповещение.
– Не сработало, я отключил.
– Многие пострадают…
– Они уже мертвецы. Зачистят всех.
– Идиотский заговор, – сказал я. – Охраны практически не было.
– Большая охрана привлечет внимание. А мы, можно сказать, добровольно и с песнями влезли в западню, – ответил Сербин.
– А ведь именно в силу такого идиотизма заговор мог окончиться удачей, и в итоге…
– И в итоге у нас на троне окажется гриппозный суперклон?
– Господи упаси! Лучше быть с Государем со всеми его сильными и слабыми сторонами, а не под сверхчеловеком без страха и сомнений.
– Хорошо сказал, – ответил Сербин. – Только ты ничего не понял. Они не государя пытаются клонировать, а Антихриста выращивают.
Я действительно не понял, что он имел в виду, но промолчал. Мы уже миновали лесопарк и вышли к дороге. Когда земля вдруг слегка ударила по пяткам, а за спиной глухо ухнуло, никто не обернулся.
В Питере мы расстались. Сербин сказал, что перешлет свой рапорт, как только окажется подальше от столичной суеты и заляжет в безопасном месте. Отдал мне навигатор, позаимствованный у коротышки, предварительно вынув из него память, и сказал, что на один звонок и пару минут разговора времени хватит, а потом засекут и через ББ заблокируют и его. Продиктовал номер, велел повторить, и, не очень понятно бросив: «Ты знаешь, что делать, если органы откажут», растворился в привокзальной толпе.
В пути на меня никто не покушался. Может, потому, что часть дороги я одолел на электричках, а часть – на попутных грузовозах. Не заезжая домой, благополучно добрался в конце рабочего дня до Департамента, поднялся через подземный гараж на грузовом лифте и заклинил дверь в наш сектор, чтобы никто не мешал составлению отчета. И сейчас, время от времени поглядывая с двадцатого этажа на осеннюю Москву, вспоминал шаг за шагом все, что с нами было.
