Совестно Г. Г. - и от отчаяния он стал халтурные концерты давать направо и налево, явно деньги заколачивать. А тут ему — до кучи — вдруг артистическую премию присудили, признав тем самым его заслуги официально (что нож острый для харизмоманов), к тому же у премии сложилась репутация выходного пособия: охотней всего еe присуждали людям заслуженным, но конченым в творческом плане.
Тут бы, кажется, и конец Г. Г. как Х. Л.
Но нет!
На концертах лом, в подъезде спят, звонки и письма — как всегда.
Отчего, почему?
Наверное, решил Г. Г. (и я с ним согласен), любят теперь не меня настоящего, а меня прошлого, и я теперь всего лишь должен играть роль самого себя, то есть играть Х. Л., уже не являясь Х. Л.
И он исчез. Скрылся. Никто не знает, где он и что делает.
Но дело сделано, он — был. Ибо Х. Л. существуют и после своего физического ухода, за что им и исполать.
Резонен вопрос к автору: почему он поместил данный тип в свою энциклопедию оригинальных и уходящих типов? Оригинален — да. Но почему уходящий?
А потому, что, размышляя над загадкой Х. Л., я пришeл к выводу, что все признаки, которые я сам и классифицировал в начале очерка, — абсолютно необязательны. Прояснился зато самый главный, долго остававшийся загадкой.
Х. Л. потому Х. Л., что — нужна душе народа. Или части его. Всем нам вместе (или части нас) и каждому в отдельности необходимо знать: пусть я, к примеру, мелок и мелочен, мерзок и мeрзок, падок и гадок, но — ЕСТЬ ДРУГОЙ ЧЕЛОВЕК! Есть где-то человек, который — не как мы! Сквозняк в тупиковом тоннеле. Луч света в тeмном царстве. И т. п.
Но в последнее время я стал замечать, что некоторые стали замечать, что все вокруг стали замечать, что без ориентировки на Х. Л. как-то легче живeтся и свободней дышится. Нет дурацкой внутренней оглядки на какой-то там авторитет, который, кстати, никакой вовсе и не авторитет, а такой же, как мы, человек. Ну дал Бог талантишко, ох ты, ах ты! Я и сам, между прочим, вчера без прикупа на мизере четыре взял. Сумейте-ка! А приятель мой без закуски выпивает за шесть минут полтора литра водки. А другой на одной ноге восемь часов стоял, при этом не прекращал повторять фразу «Сшит колпак не по-колпаковски…».
Нет Х. Л. - без нужды в Х. Л.
Поэтому их — не стало.
Стали: кумиры, любимцы, потрафляльщики, ублаготворители…
Но — не Х. Л. Потому что Х. Л. это…
См. выше.
Михаил Жванецкий, которого я считаю лучшим из устных писателей-юмористов, тонко заметил, что существуют «люди с убеждениями», которые сперва придумают себе убеждения, а потом вынуждены им следовать.
Но устный писатель на то и устный, чтобы стремиться к афористической краткости. Начнeшь развозить — народ в зале тут же остынет и примется зевать. У публики в таких случаях рот всегда должен быть готов к хохоту, а руки — к аплодисментам…
«Человек с убеждениями» лишь частный случай ярчайшего типа, называемого Цельная Натура или, проще, Принципиал.
И не только придумавшие себе убеждения есть среди Принципиалов, всe много сложней и глубже, чем кажется.
В веке девятнадцатом понятие Цельной Натуры было сугубо положительным: имелся в виду человек с твeрдыми нравственными устоями, крепкими и незыблемыми взглядами на мир, бескомпромиссный в любви и дружбе.
На рубеже веков, в пору декадентства, в пору культа полутонов, душевной раздвоенности и умственной многозначности Цельная Натура подверглась осмеянию и затаилась, смущeнно краснея.
После 17-го года под цельностью натуры государственно понималась лишь революционность. Контрреволюционность, будь она твердокаменно цельной, таковой не считалась. Полутона же не только не приветствовались, но расценивались часто как измена пролетарскому делу. Воцарилось официальное властвование Цельной Натуры, на самом же деле, конечно, это был суррогат, на самом деле настоящих Цельных Натур, то есть людей, убеждeнных по убеждению, а не в силу обстоятельств или самообмана, было крайне мало (зато с наступлением перемен их гражданский подвиг был восславлен — и тут же забыт).
Не успело общество глазом моргнуть, а Цельная Натура стала опять всеобщим посмешищем. (Что литература, в том числе и устная, послушно отметила, будучи выражением народного настроения и народной мысли.)
Ну не глупо ли, в самом деле, быть Цельной (то есть — Узкой в понимании многих) Натурой в ту пору, когда к нам пришли наконец сокровища мысли, ранее недоступные — в виде Фрейда, Ницше, Шопенгауэра и т. п., из которых (из сокровищ) ясно видно, что полноценный человек цельным быть никак не может, ибо у него в душе и Эрос, и Танатос, и Эдипов комплекс, и ещe чeрт знает что понапихано, откуда цельность, — да и зачем?
Смешно! — настолько смешно, что над этим даже по телевизору по пять раз на дню юмористически смеются.
Но вот вам судьба.
Сергей Сергеевич Восковатов, несмотря на довольно мягкую свою фамилию, всегда был твeрдым человеком. Цельной Натурой. Принципиалом.
