Он был, сволочь такой, коммунистом. Да таким, что в партию не захотел вступить, считая еe недостаточно коммунистической, несмотря на наличие этого слова в еe названии. Как он уцелел при таких воззрениях, Бог весть! Впрочем, бывали исключения. Держа таких людей на заметке, государственно-партийный аппарат их — не трогал! Может, для того, чтобы иметь возможность сказать: вот, человек несeт полную ахинею, а мы — терпим! Его бы давно пора в жeлтый дом, на Колыму, расстрелять его, подлеца, а мы — лояльны! Кто говорит, что нету свободы слова? Вот она!
Правда, слово Восковатова было слышно лишь одному человеку — напарнику, с которым рядом сидел Сергей Сергеевич в часовой мастерской, с утра до вечера починяя часы, — такова была его профессия. И вот, починяя часы, он только и говорил что об ущербе идее коммунизма со стороны коммунистов же.
Долго ли, коротко — исчезли официальные коммунисты. Кто билет порвал, кто в дальний ящик засунул. Восковатов же коммунистом остался.
Долго ли, коротко — опять появились коммунисты. Не правящие, но официальные. Но и они не пришлись Восковатову по нутру.
Однажды их представители, до которых дошeл слух о несгибаемом Принципиале коммунисте Восковатове, пришли к нему и с места в карьер предложили занять пост руководителя региональной организации.
— А идите вы! — ответил Восковатов, оглядев их озабоченные суетные лица без отсвета мечты.
Представители обиделись и ушли…
…Вы, дорогие читатели, я полагаю, ждeте истории. О том, например, как Восковатов, несмотря на то, что ортодоксальный коммунист (то есть гад естественный), взял да и вынес из пожарища троих детей, обгорев при этом до смерти сам.
Но — нет истории. Как жил Восковатов, так и живeт. Как был коммунистом, так и остаeтся, говоря: «Пока возможен я — возможен коммунизм!». И троих детей выносить из огня нет ему нужды, он своих четверых на ноги поднял, вырастил прекрасными, как ни странно, людьми. И работник замечательный, и семьянин примерный, и в транспорте старушкам место уступает, при этом без всякой показухи и лицемерия, а по велению души.
Я, обуреваемый настроениями времени, вознамерился однажды посмеяться над ним, над его твердолобыми убеждениями и принципами.
— Сергей Сергеич! — говорю ехидно.
— Слушаю вас, — поднимает он усталые от напряжения глаза.
И какой-то весь не смешной, какой-то не идиотичный совершенно, будто даже и не коммунист, а нормальный человек.
— Да я так, — говорю. — Часики-то готовы?
— Ещe вчера, — говорит Сергей Сергеевич.
…Что-то не складывается у меня в голове насчeт этих пресловутых Цельных Натур и Принципиалов. Когда покажут, когда изобразят, понимаю: смешно, глупо, дико. А когда в жизни встречаю (именно в жизни, а не в Москве), охота смеяться пропадает.
— Вот вернутся они, вот вздeрнут тебя на фонарном столбе в соответствии со своими принципами, — посмеeшься тогда! — говорит мне приятель, человек яростно политизированный. Тоже, кстати, Цельная Натура. Антикоммунист.
— Да, да, — говорю я, завидуя тем, для кого в жизни всe понятно и просто.
Юмористам — особенно.
Чем ближе к концу подходит энциклопедия, тем жальче становится тех, кто в неe не попал. Ведь такие типы ещe есть, такие оригиналы, такие характеры!
Но необъятного не объемлешь. Придeтся потомкам (ради которых преимущественно и затеян этот труд) искать сведения в других словарях, у других авторов.
И всe-таки хочется хотя бы один раз нарушить правило — и пусть кратко, но представить несколько типов, использовав при этом не самую ходовую букву алфавита — Ч. Это даст представление о том, сколько бы их можно было дать на буквы, например, К, Р или С, не говоря уже о П, которая у В. И. Даля занимает целый том.
Итак.
1. ЧЕПЕШНИК. От аббревиатуры «ЧП», то есть Чрезвычайное Происшествие. Тип, живущий полной жизнью только во время пожара, аврала, наводнения и других экстремальных ситуаций. Нормально существовать он не хочет, ему скучно и противно, у него в жилах даже и кровь не течeт. Мне говорили о человеке: при нeм полуслепая старушка шагнула в открытую шахту лифта, в которой самого лифта не было. Этот человек сбежал с восьмого этажа менее, чем за три секунды, и принял бабушку на грудь, едва не поувечившись. Бабушка осталась жива, об этом писали в газетах. Но забыли написать, что человек этот — лифтeр. И именно он чинит лифт уже третий месяц. Скучно ему. Неинтересно. Когда знакомый жилец этого подъезда пожаловался мне, я сказал: предложи ему починить на спор за три часа. «Неудобно, — сказал он. — Там работы явно на три дня». — «А ты попробуй!» Он попробовал. Лифтeр починил лифт за 1 час 32 минуты 45 секунд. Вот вам и тип.
