— Чутьe привело?
— Пожалуй. Говорить с ним начал, а он в истерике: всe равно меня убьют, я до двенадцати ночи долг отдать должен, меня в двенадцать в одном месте ждут! Я его успокоил, узнал, что за место, отвeл домой и велел спокойно сидеть. А сам пошeл туда.
— С бандитами встречаться?
— Какие они бандиты? Пацаны. Но главный у них взрослый дядька. Приехали на трeх машинах десять человек, дядька этот мне: ты кто? Я говорю: отец. Он говорит: мне всe равно, гони долг с процентами. Я говорю: сейчас такой возможности не имею. Он вытаскивает пистолет. И тут такая стрельба началась!
— Какая стрельба? Откуда?
— Ну, я по пути зашeл к одному человеку. Я же сам сидел, людей разных знаю. Он мне про этого дядьку всe сказал: кто его враг, кто друг. Я позвонил его врагу, сказал, что есть возможность одним махом всю шайку конкурентов уничтожить. Короче, они друг друг почти все перестреляли.
— А почему вы не в милицию?
— А что милиция? Ну, съехались ребята поговорить, какой состав преступления? Ну, найдут оружие, потом всe равно отпустят. Мне важно было их уничтожить.
— Зато с милицией безопасно, а тут вас зацепило.
— Нет, это потом. Тот, который враг был, он жив остался — и ещe двое его парней. И он мне говорит: чем за кровь платить будешь? Я говорю: я вам ничего не обещал. Он рассердился. Говорит: жена есть? Я говорю: есть. Он говорит: тогда мы вместо платы твою жену по кругу пустим. Ну, я и не выдержал.
— В каком смысле?
— Он же Леночку оскорбил. Я ему пощeчину дал. Ну, он стрелять начал. Два раза в грудь, два раза в ноги. Но мне повезло. Три пули навылет. Только одна чашечку коленную раздробила. Потом гангрена, отрезать пришлось. Но всe равно, легко отделался.
— Да… — сказал я.
Совершенно фантастический человек стоял передо мной. Редко такое бывало: чтобы мне, как в книжках пишут, хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, в реальности ли я нахожусь.
Нет, подумал я, это всe неправда. Он всe врeт.
И для проверки спросил напроследок:
— А Леночке своей цветы всe дарите? Каждый месяц?
— Конечно. Позавчера двести тридцать две штуки подарил.
— А деньги? Деньги на них вы откуда берeте? — закричал я.
— А бандит, который в меня стрелял, даeт. Он теперь каждый месяц мне даeт, когда узнал, что я жене дарю.
— А раньше, раньше, раньше где брали?!
— Мало ли… Зарабатывал.
Врeт, с облегчением подумал я. Всe врeт!
— Почему? — с удивлением спросил Х.
Я открыл в изумлении рот, но тут же захлопнул его, словно боясь, что это облегчит Х. доступ к моим мыслям…
История, которую я хочу рассказать, похожа на один из рассказов О. Генри, да и вообще как-то литературна, невероятна, и если бы она пришла мне в голову в виде фантазии или, как говорят об этом настоящие писатели, вдохновения, то я бы, пожалуй, с недоумением отмахнулся: надо же, какая несуразица примечталась!
Но она реальна, она из жизни, которой до литературы дела нет (хотя лично для меня это сомнительное утверждение). И она, к тому же, напоминает мне другую, тоже жизненную достоверную историю, не столь оригинальную, зато близкую для меня, поэтому-то, может, мне и хочется еe рассказать.
Начало очень простое: жил на свете, в городе Саратове, человек по имени Саша Колесников, и он учился в школе. В одном классе с Сашей училась Ирина Сыркина, и он в неe влюбился.
Он осознал, что любит еe, а не просто увлeкся, в шестом классе. Три с половиной года он молча наблюдал за ней, а в десятом, последнем классе, признался.
Ирине Сыркиной не впервой было слышать такие признания: она была красавица. А Саша Колесников красавцем не был. Он был небольшого роста. Но он ни на что и не претендовал, он просто попросил разрешения приходить иногда к ней в гости. Она разрешила. Ирина жила с мамой, мама часто ездила в какие-то командировки, поэтому у Ирины по вечерам было шумно и весело. Пили понемногу вино, танцевали, играли в бутылочку. Саше даже два раза довелось поцеловать Ирину, и он прикосновение губ еe запомнил на всю жизнь. Он теперь только о двух этих поцелуях и думал, он в своeм воображении повторял и повторял их и дошeл до такого бредового состояния, что стоило в любой момент закрыть глаза — и он ясно чувствовал и ощущал, как целуется с Ириной, и мог длить этот поцелуй столько, сколько ему хотелось.
Школа близилась к концу. Однажды Саша подошeл к Ирине и сказал, что пора бы прояснить их отношения.
— А какие отношения? — удивилась она. — Ты маленький мальчик, живи себе дальше, а я женщина уже взрослая, у меня своя жизнь. Кто ты вообще — и кто я?
В этих словах было много!
И Саша больше не заговаривал с Ириной. Он говорил теперь только с еe подругой и соседкой, веснушчатой Галей, которая была старше, уже закончила школу и уже работала каким-то там оператором на ламповом заводе. Именно Гале он пересказал разговор с Ириной.
— Ишь какая фифа! — сказала Галя.
— Нет, она права! — сказал Саша. — Но мы ещe посмотрим!
