— Пять штук, — заулыбался Х. — Я ведь женился пять месяцев назад. И пообещал, что каждый месяц буду жене белые розы дарить. Сколько месяцев, столько роз. А они дорогие, собаки, хоть и лето на дворе!
На дворе было, действительно, лето. И мы стояли рядом с трамвайной остановкой, а поблизости был базарчик, и уйма старушек обреталась там, торгуя цветами, выращенными в собственных садах. Были там и белые розы и стоили они, это я точно знал, полтинник за штуку, при этом ничуть не хуже рыночных.
Я сказал об этом Х.
— Что вы! — ответил он. — Леночка узнает, что я у старух брал и на цветах, извините за выражение, жмотился, — обидится!
— Да откуда она узнает-то?
— Я сам скажу. То есть она спросит, где купил, она всегда интересуется. И я должен честно сказать.
— Но ведь вы всe равно ищете, где дешевле, всe равно жмотитесь!
— Почему? — обиделся Х. — Я экономлю, это Леночка одобрит и похвалит. Жмотиться — одно, а экономить — другое.
И он убежал, а я стоял, растерянный, не зная, что подумать об этом человеке, а заодно и его неведомой Леночке. Вместо умных мыслей колобродил в голове один только глупый вопрос: сколько роз ему придeтся покупать к серебряной, например, свадьбе. По моим подсчeтам вышло: ровно 300 штук!
Но встретил я его гораздо раньше серебряной его свадьбы. Лет через пять или шесть. Выглядел он плохо.
— Извините, не болели ли?
— Хуже. В тюрьме сидел.
— За что? — поразился я. Ни тюрьма, ни какое-либо злодеяние никак не шли к его облику мягчайшего и деликатнейшего человека.
— Как вам сказать… В приговоре значилось: покушение на убийство.
— Убийство? Кого ж вы, извините, хотели?
— Леночку.
— Леночку?! Жену? Которой вы розы раз в месяц?
— Я не хотел. Просто она суп всe время пересаливала. Я ей говорю: ты хочешь отравить мой организм. А она смеeтся: ничего твоему организму не сделается. Ну, я решил тоже. В суп ей насыпал крысиной отравы, как раз из санэпидстанции ходили по квартирам, раздавали, я и взял. Она суп съела и говорит: что-то мне нехорошо. А я ей: а мне, думаешь, хорошо после твоей соли? Я ведь еe просил, я ведь не со зла. Но если человек не понимает? уставился на меня Х. невинными вопросительными глазами.
Я не нашeлся, что ответить.
Я понял, что никогда не пойму этого человека.
Это меня бесило, и я стыдился своего глупого бешенства, и ушeл от него.
Потом мы довольно долго не виделись и встретились вновь в один исторически знаменательный день, когда произошло то, что теперь называют «путчем». Вся страна сидела у телевизоров и радиоприeмников, все ждали, чем кончится заваруха.
Я же вынужден был выйти, чтобы выгулять любимую собаку свою. Она ведь человеческих дуростей не знает, у неe свои заботы.
И вот иду с собакой, а навстречу Х. - с сумкой, из которой веник торчит.
— Вы в баню, что ли? — спросил я его.
— Да. Я в этот день всегда в баню на Садовой хожу. Там замечательная баня. Парная очень хорошая.
— А что вы думаете насчeт происходящего?
— Какая разница, что я думаю, извините? Разве от этого что-то зависит?
— Убеждeн, извините! — рассердился я. — Потому что мысль — материальна! Я это жизнью понял! И от того, что мы думаем, всего лишь думаем! — многое зависит на свете!
— Согласен, — ответил Х. — Но я ведь знаю, чем всe кончится, поэтому и не думаю.
— А чем кончится?
И Х. кратко и ясно изложил мне, что будет в ближайшие дни и месяцы. И все его прогнозы в точности подтвердились.
А я испытал облегчение.
Всe ясно, думал я. Х. - провидец. Ванга, Лонго, Кашпировский — и вот он ещe. Только неизвестен никому и денег из этого не делает. Но теперь ясно, откуда на лице у него такая безмятежность. Получая сосулькой по голове, он знает, что выздоровеет, отравляя жену, знает, что хоть и сядет в тюрьму, но выйдет. Вот и всe.
Некоторые частности, правда, не сходились: ведь можно было, например, если ты провидец, избежать той же самой сосульки. Но он, наверное, не только провидец, но и фаталист. Чему быть, того не миновать. Сегодня убежишь от сосульки, она тебя завтра настигнет. Так лучше уж сегодня — и даже встать под неe!
Ирония помогает избавиться от недоумений ума.
Но загадочный Х. настиг меня! — и навсегда теперь мне суждено терзаться загадкой этого характера.
Прошлым летом я встретил его. Он шeл странной походкой. Поздоровались. Остановились. Кое о чeм поговорили.
И расстались уж было.
И мне бы выдержать, утерпеть, но я не смог.
Я окликнул Х. и спросил, что у него с ногой.
— С ногой? Всe в порядке! — усмехнулся Х. - и, задрав штанину, показал протез. — До паха почти! — похвастался он.
— Как же это вас? — поморщился я.
— Да глупая история. Сын связался с нехорошими людьми.
— У вас есть сын?
— Да.
— От кого, извините?
— Странный вопрос. От жены.
— От какой?
— Всe от той же. От Леночки.
— Да, конечно… И что сын?
— Сын-то? Да дурачок. Прихожу домой однажды, жена в слезах, на столе записка: «Уехал, не ищите». Я, само собой, искать. Выяснил, что он хотел нам помочь, хотел проявить самостоятельность и тайком мелкой коммерцией занялся. Залез в долги, а отдать не смог. Долг растeт. Он в ужасе. Решил с собой покончить. Но не успел, я его в тот же вечер на чердаке нашeл.
