Несмотря на то, что на обложке был изображён другой человек, перед глазами Иван Иваныча явно предстал Михал Михалыч. А недавний с ним разговор тут же всплыл со всеми подробностями, и сразу же состояние непонятного тревожного дискомфорта начало отступать, совершенно исчезнув, как только Иван Иваныч признался себе, что его собеседник, хоть на нём и клейма ставить негде, в сущности, во многом был прав. Самая главная правда была в том, что он, Иван Иваныч, действительно хочет многое изменить, но все его попытки натыкаются на стену равнодушия и даже противодействия со стороны, так называемой, команды. Но ведь это не его команда, а Его, Василь Васильича. Кормит он её хорошо, но и держит в «ежовых рукавицах». Несмотря ни на что, никого не отдаёт. Однако и Иван Иваныч не всегда бывает достаточно настойчив и последователен в своих деяниях, но почему? Почему по сто раз приходится напоминать о своих поручениях солидным дядькам в дорогих костюмах и с министерскими портфелями? Ведь можно их в момент лишить всех этих атрибутов за нарушение исполнительской дисциплины или профнепригодность. Следующие, однозначно, будут вести себя по-другому. Можно, но почему же это не делается? Придётся вступать в конфликт с Василь Васильичем, нарушать договорённости. Но ведь и он не всегда их соблюдает. Нет, явно надо что-то делать, но как и с чего начать? Или с кого? Стоп, стоп, стоп. Михал Михалыч! Он уже один раз помог со своими плакатами, сам того не желая. При этой мысли Иван Иванычу стало даже немного жалко этого пожилого человека, пропитанного множеством самых противоречивых убеждений, этого многоликого Януса. Но при воспоминании о статье в «Форбс» все маски с языческого божества моментально слетели и осталось лишь упитанное самодовольное лицо чиновника, в течение полутора десятилетий злоупотреблявшего своим положением и с одним единственным убеждением – это МОЙ город! Нет, никаких поблажек! За всё в жизни надо платить. Ах, как хорошо он подходит под все начинания: и борьба с коррупцией, и борьба с бюрократией и чиновничьим беспределом, и борьба с правовым нигилизмом, и, и, и… да одна эта жертва на алтарь борьбы с коррупцией чего стоит! И ни какого-то там мэра Мухосранска, а личность в ранге вице-премьера. Но самое-то главное – это ещё одна маленькая победа в борьбе за политическую самостоятельность.
Иван Иванычу было так комфортно и приятно в мире грёз и несбывшихся пока надежд, что выбираться оттуда наружу совершенно не хотелось, хотя пробыл он там довольно долго. Однако положение обязывало.
Очнувшись, он обнаружил себя сидящим в том же рабочем кабинете, за тем же столом и в том же кресле, только дата на календаре почему-то сильно «убежала» вперёд. Что ж, времени свойственно идти вперёд. Иногда даже, чем быстрей – тем лучше. Хотя всё это довольно субъективно и относительно. Сейчас кажется, что подгоняешь время только во благо, но в следующий момент можешь очень сильно об этом пожалеть. Рано или поздно линия горизонта, за которой можно увидеть «завтра», будет достигнута и только тогда можно будет понять, стоило подгонять время или лучше бы оно тянулось бесконечно долго и «завтра» бы никогда не наступало. Вот и Иван Иваныч пока ещё не определился со своим «завтра», потому, что ещё не до конца решил, что бы хотел там увидеть.
Какие-то голоса и звуки, похожие на скрежет передвигаемой мебели, доносившиеся из приёмной и нервное подёргивание входной двери, окончательно вернули его из сладостного небытия в не совсем сладостную реальность, которая стала ещё менее приятной, когда Иван Иваныч увидел ворвавшегося в кабинет Василь Васильича, попутно лягнувшего ногой кого-то в приёмной. Дверь с шумом захлопнулась и наступила тишина, нарушенная через мгновение его быстрыми и решительными шагами по направлению к приставному столику, расположенному перпендикулярно столу хозяина кабинета. Иван Иваныч не спеша поднялся из кресла, то ли для приветствия вошедшего, то ли из уважения к нему. Василь Василич же, напротив, с шумом отодвинул стул и без всякого приглашения, с ходу, бухнулся на него.
– Ну, здравствуйте, господин Гарант, – произнёс он сквозь зубы с максимально возможной долей зловещего ехидства. Иван Иваныч ещё только собирался ответить на «приветствие», когда гость снова заговорил в той же издевательской манере. – Вершим великие международные дела? И как получается? – И тут же сам себе ответил, повысив голос. – Хреново получается!
