О сварщике Солоухове писали в газетах города,что он для рабочей братии едва ли не полубог.Якшается, знамо, с духами, вплетает им искры в бородыза некие там симпатии породистых недотрог.И, веришь, любили-холили его, постоянно пьяного,возились с ним, будто с маленьким, стелили ему постель.Гармонь раздирал до крови он, а после почти что плановочинил утюги, и чайники, и горы дверных петель.Гудело депо трамвайное, когда Леонид Кириллович,ручной управляя молнией, в металл пеленал огонь.Вагоны делились тайнами, друзья собирались с силами,и, видя стаканы полные, дрожала в углу гармонь.Гулял молодой да утренний, в куртяшке отцовской кожаной,с красивыми недотрогами сжигал себя до зари.А спать не хотелось – муторно, врывалась война непрошено,делила его на органы, крошила на сухари.Он снова сидел в смородине, а там, на дороге, в матушкус братами и шустрой Тонькою стрелял полицай в упор.Батяня был занят Родиной, а Тонька хотела платьишко –смешная такая, звонкая… Уснёшь – и звенит с тех пор.О сварщике Солоухове шептались не больно весело.А кто его видел спящего? Недаром же полубог.До хрипа он спорил с духами, до боли любил профессиюи, знаешь, всю жизнь выращивал смородину вдоль дорог<p>Воробышек</p>Не был я в этом городе, кто бы меня позвал?Мне не вручал на холоде звёздочки генерал.И самогон из горлышка, верите, я не пил.Прыгал тогда воробышком, не напрягая сил.Клювом царапал зёрнышки – бурые угольки.Чёрными были пёрышки, красными – ручейки.Падали с неба отруби – липкий солёный снег.Мёртвыми были голуби, ломаным – человек.Раны не кровоточили, а источали боль.Страх накануне ночи и… ночь, переправа, бой.В небе стонали ангелы, нимбы летели в ад.Если бы память набело – слёзы бы или мат.Слёзы метели выпили… «Маленький, расскажи:плаха, верёвка, дыба ли? Что она, наша жизнь? –бросил мне хлеба корочку. – Хочешь, не отвечай…»Молча достал махорочку, сел, раскурил печаль.Вкусная корка, твёрдая… Думал всё время так:голуби – только мёртвые, пепел и полумрак,зёрнышки – только жжёные, красные ручейки.Люди, себя лишённые, – холмики у реки!Нет же, я не был… не был я… Знаю, что это сон.В памяти корка хлебная… Курит и смотрит он…Глаз голубые стёклышки с горюшком без любви…Бьются в окно воробышки, глупые воробьи…<p>Война</p><p><sup><emphasis>Триптих</emphasis></sup></p>
