Ещё кентавр не пересёк потока,Как всё вокруг заполнил жёлтый шум.Летели вести смутные с востока,А запад бодро восклицал: «Аум!»И было всем немножко одиноко…Но многие привычку обрелиПлевать с весны на осень. ПровелиВ онлайне все возможные уроки,Все даты переврав, сорвав все срокиЭкзаменов и тестов. ПодвелиИтог в итоге марта – караул!Похоже, все пропали, всё сорвалось…Но Красной площади всё это не касалось,И по часам сменялся караул.VIIIВот острохвостый зверь, сверлящий горы,Возник, «ноль шесть – ноль шесть – ноль шесть» жуя…Ноль три – всплывал в сознании номер скорой.Джеймс Бонд твердил, что семь и два нуляПеред семёркой! Кто-то сто двенадцатьУпорно в скайпе силился набрать.Пел некто хриплый: «Где мои семнадцать…»Сорвалась в пропасть пятница тринадцать —Ей удалось на этот раз сорватьС собою вместе всё, что только можно,А что нельзя – подмышкой прихватить.Ноль восемь набирая осторожно,Мне чудилось, что время невозможно…Нет, три недели свистнули, как пить…IXБезмолвны, одиноки и без свиты,Катились дни, как поезд под откос.Лягушка с мышью, нитью басни свиты,Перед Эзопом ставили вопрос:«Коль ты творец – зиждитель этой байки, —Что мышь летучая, ты впопыхах забыл?Нам что? Бежать к создателю Незнайки?Он, кстати, умер, как и ты!»… Уже нет силВникать в проблемы разноцветных мышек,Переживать за кошек и собак —Похоже, в жизни нашей их излишек…Скажи, Творец, что всё-таки не такС Твоим твореньем, коль оно готовоЗалезть в силки любого птицелова?XКто мог бы даже вольными словамиБанальной прозы всё пересказать?С восторгом мы бы ринулись за вамиИ стали б вас день напролёт читатьИ ночь насквозь… Но нет таких в Пьемонте,В Наварре не сыскать и даже здесь,Где на Гумнищах помнят о Бальмóнте,Где длится северянинская спесьИ продолжают воевать на первом фронте,Хоть в Пастернак Ахматовой залезтьМешает Хармс. Как всё же страшенПромозглый и пустой Фонтанный дом…Но «Мёртвых душ» второй сожжённый томЯвляет алиби для всех забытых пашен…XIКогда б мой стих был хриплый и скрипучий,Мне было б легче кротко промолчать —На каждом слове утвердив печатьБеспамятства, нырнуть в песок зыбучийСвободных мыслей… Боже, что ещёВозможно пожелать, в трясине адскойУвязнув? Разве вести, что прощён?Что цепь разорвана блокады Ленинградской?Что все свободны… Только БухенвальдОпять дымит тихонько за портьерой.Хатынь пылает. Тенор, тусклый альтИ баритон визгливый под РивьеройДоговорились обо всём. А мы – тщетаГолубоглазая, нагая нищета…<p>Апрель</p>I
