Начну поиск со сравнения творчества Владимира Набокова и Мориса Метерлинка – поэта, драматурга, прозаика, лауреата Нобелевской премии по литературе 1911 года. И вот почему.
Я, как и большинство читателей Набокова, узнала о существовании такого писателя, как Морис Метерлинк, из монолога Клэра Куильти в «Лолите»: «Я драматург. Меня прозвали американским Метерлинком. Отвечаю на это: Метерлинк – шметтерлинг»[1], а об отношении самого Набокова к Метерлинку – из его «Лекций по русской литературе», из главы о Чехове: «Нина сидит на камне и произносит лирический монолог в стиле Метерлинка, мистическую банальность, замысловатую пошлость»[2]. Видно, что отношение это далеко не восторженное.
На первый взгляд сходства в их творчестве не бросаются в глаза. Они кажутся неявными, труднообъяснимыми, но постепенно становится видно, что творчество Метерлинка – это схема будущего творчества Набокова, ведь параллели присутствуют у них по самым главным темам.
Это видно при анализе основных набоковских тем, которыми являются: трагичность судьбы героев, утрата земного рая детства, восхищение ускользающей красотой, наличие двойников, одиночество творческой личности, возвращение в Санкт-Петербург, метафизическая насмешка, желание разгадать загадку жизни и смерти, бессмертие человеческого сознания и литературная преемственность.
Из девяти указанных тем у Набокова имеются отсылки к Метерлинку по семи темам.
Тема трагичности судьбы героев Набокова и Метерлинка – самая явная.
Общее у них с Метерлинком – это предчувствие трагедии. Почти в каждом романе Набокова я слышу шаги метерлинковской Смерти из «Слепых». «Беда случается всегда»[3], говорит набоковский рассказчик в «Пнине».
Предчувствие беды у Метерлинка передается посредством символов: молчания, ночного ветерка, осыпающихся роз, плача ребенка, шороха опавших листьев, чьих-то приближающихся шагов (драмы «Принцесса Мален», «Слепые», «Там, внутри», «Смерть Тентажиля»).
Любовь и для героев Набокова, и для героев Метерлинка является непреодолимой трагедией. У Метерлинка это показано и в «Пелеасе и Мелисанде» (любовь Голо к Мелисанде), и в «Аглавене и Селизетте», где наивная, бесхитростная Селизетта, узнав о любви Мелеандра и Аглавены, бросается с башни, чтобы не мешать их счастью, но при этом еще перед смертью она подготавливает их к тому, что это будет всего лишь случайность. У Набокова ярко показана самоотверженная любовь Гумберта к Лолите, Кречмара к Магде, Цинцинната к Марфиньке.
Трагическая судьба ожидает почти всех героев Метерлинка. То же самое касается и набоковских героев: Лолиту, Гумберта, Цинцинната, Круга, Пильграма, Кречмара, Найта и многих-многих других. Исключение составляют разве что герои поздних его романов, например Ван Вин и Ада.
Тема утраты земного рая детства является у Метерлинка темой ценности детства вообще. Ребенку известны скрытые истины, недоступные взрослым.
Ребенок у Метерлинка всегда знает правду, как маленький Иньольд, понявший чувства Пелеаса и Мелисанды. «Они несчастны, но смеются»[4], говорит он Голо. Этим же качеством наделена и маленькая сестренка Селизетты Исалина.
Большинство героев Метерлинка юные, в его произведениях очень много детей. Даже само то, что основой сюжета большинства драм Метерлинка являются сказки, говорит о том, что детство – это главная ценность его мировоззрения. У Набокова печаль об утрате рая детства выражена и как смерть детства в человеке через утрату нимфетства (вспомните, что говорит Гумберт, глядя на игрушечный городок с играющими детьми, когда за ним уже бегут полицейские: «Мне стало ясно, что пронзительно-безнадежный ужас состоит не в том, что Лолиты нет со мной, а в том, что голоса ее нет в этом хоре»[5]), и как физическая смерть ребенка, например в романах «Камера обскура», где умирает дочь Бруно Кречмара, и «Под знаком незаконнорожденных», где замученным умирает сын Адама Круга, или рассказе «Рождество», где умирает сын главного героя, или когда совершает самоубийство дочь Джона Шейда. Через смерть вымышленных детей Набоков вновь и вновь переживает утрату своего детства.
У Метерлинка в «Синей птице» Кошка говорит Ночи, что Душа света не может переступить порог ночи, поэтому за Синей Птицей посылает детей. Душа света сознается: «Блаженство всякого ребенка одето во все самое лучшее, что только есть на земле и на небесах»[6].
Большинство героев Набокова не только утратили свою родину, они прежде всего утратили свое детство (Ганин, Лужин, Эдельвейс, Найт и его брат В., Смуров, Круг, Гумберт, Пнин, Вадим Вадимыч, Ван Вин, Кинбот, Хью Персон).
Восхищение ускользающей красотой также является общей темой для Набокова и Метерлинка.
