К вечеру монахи собрались в ските, и нас позвали на службу. Здесь же, на первом этаже у лестницы, ведущей на второй этаж, была дверь, войдя в которую мы оказались в крохотной церкви: ухоженной, уютной, красивой, с деревянным иконостасом, украшенным тонкой резьбой. Света в ските нет, потому как афонцы отказываются от каких-либо удобств. Нет тут ни телевизоров, ни радио, ни компьютеров – ничего, что мешает монаху молиться и работать. Служба шла при свечах и длилась часа три. Утомленные дорогой, голодные, мы разошлись по своим кельям спать.
В ранний час нас позвали на утреннюю службу. Наскоро умывшись, мы отстояли всю службу, после которой нам предложили кофе. На всякий случай я попросил хлеба. Ефрем, скрывая ухмылку в своей огромной седой бороде, распорядился дать. Монах принес две большие булки хлеба и положил их в трапезной. Подозвав меня, он моргнул мне глазом и показал на банку с маслинами. Поднеся указательный палец ко рту, он дал понять, чтобы я не проболтался. Все монахи обожали Ефрема так, как дети любят своего отца. Но монах, исполняющий и обязанности повара, понимал, что для нас, светских, будет трудно ничего не есть. Да и Ефрем это знал, но он не мог нарушить монастырскую традицию и распорядился, чтобы монах нам дал эти маслины.
Монахи разошлись по рабочим местам. А отец Ефрем предложил продолжить знакомство с монастырем. По дороге, беседуя с Ефремом, я обратил внимание на кусты дикой спаржи, растущей под деревьями вдоль дороги. В монастыре провели часа два. Долго и с интересом рассматривали фрески, иконостас, любовались убранством храма. И, конечно же, знаменитыми мозаичными иконами Св. Георгия и Св. Дмитрия Солунского.
В полдень покинули монастырь и вернулись в скит. Перед уходом я зашел в монастырскую лавку, где можно было купить иконы, открытки, четки, книги. Отобрав открытки с изображением икон монастыря, я попросил полиэтиленовый пакет. По дороге в скит отдал открытки Николаю, а пакет сунул в карман. В том месте, где я видел дикую спаржу, сказал отцу Ефрему, что пойду через лес и приду в скит позже. Отец Ефрем с Николаем и Тимосом продолжили путь, а я окунулся в лес и стал собирать спаржу. В этом деле у меня мало соперников в Афинах.
Мой сосед научил меня собирать съедобные травы. Дикие растения в Греции – удел гурманов. А спаржа – пища богов. В Афинах, если сможешь собрать 200–300 граммов дикой спаржи, это большой успех. Ну а на Афоне, который не зря называют садом Богородицы, – все необычно. Зайдя в лес, я обнаружил столько кустов спаржи, что за полчаса собрал пару килограммов и вернулся в скит. Застал отца Ефрема с Николаем и Тимосом за чашкой кофе. Показал свою добычу. Отец Ефрем, улыбнувшись, назвал меня хитрецом: «Теперь понятно, зачем ты купил столько открыток! Чтобы получить пакет. Ну пойдем на кухню».
Он дал мне кастрюлю, показал, где что лежит, и вернулся к моим кумовьям, чтобы продолжить беседу. Я остался на кухне. Помыв спаржу, опустил ее в большую кастрюлю и залил водой вровень со спаржей. Прокипятив, выложил все в два отдельных блюда. Одно заправил оливковым маслом, выжал лимон и посолил. Во второе масла не добавлял – в пост монахи не употребляют даже постное масло, все готовится на воде. За обедом монахи отметили мое кулинарное мастерство.
Так прошло три дня. В четверг утром отец Ефрем объявил, что сегодня в обед посетим еще один скит. У них панигир, и нас пригласили на праздник. Скит находился высоко в горах. Мы подъехали к месту, где у проселочной дороги стояла небольшая церквушка, – с той стороны, где начинался глубокий обрыв. И только приблизившись к ней, мы увидели, что до обрыва еще есть пространство, на котором высятся церковь и рядом с ней, ближе к обрыву, сам скит и огороженное хозяйство. Встретил нас монах, сообщил, что гости уже собрались, и повел в церковь. Поздоровавшись со всеми, мы заняли свои места. Места необычные, они во всех церквях на Афоне схожи: высокие кресла, подлокотники которых приподняты, и ты невольно опираешься на них локтями и находишься в стоячем положении. В какой-то момент, понятный только монахам, ты откидываешь от спинки небольшое сиденье и можешь присесть, пока опять все – и монахи, и паломники – не встанут.
Служба была недолгой, уже минут через сорок нас пригласили в трапезную. Большая комната, огромный стол посредине, окруженный вокруг лавками. Гости заняли места за столом. Прочитали молитву «Отче наш». Игумен поздравил всех с праздником. На столе, как всегда, – хлеб и графины с водой и вином. Несколько монахов стали выносить на огромных подносах тарелки с яствами, у нас дух захватило. Я вопросительно посмотрел на отца Ефрема. Он улыбнулся: «Не переживай. Это разрешено только в этом ските и только в этот день. Пища растительная или из продуктов моря».
