Итак, мы продолжаем обжорство в самой знаменитой в мире пивной. Когда на одной из предыдущих страниц приводились статистические выкладки по живому весу втиснувшихся в лифт, то первые, наиболее внушительные, принадлежали моим новым друзьям. Неоднократно писал о методе определения количества спиртного, выпитого человеком: любой вид спиртных напитков путем простых математических действий приравнивается к 96-градусному спирту и делится на массу тела человека. Вот и иди соревнуйся с такими, они уже имеют фору как минимум в 30 %.
Меня в очередной раз попросили рассказать о пивном путче 1923 года (8–9 ноября). Хотя погибло всего 16 человек, власти снисходительно отнеслись к Гитлеру и его сторонникам. Посадили всего на девять месяцев, а ведь могли вообще покончить с фашизмом. Он мог сгнить в тюрьме – как опасный политический преступник, его могли выслать из Германии как нежелательного иностранца, запретить возвращаться. История немецкого нацизма на этом бы закончилась, в те годы власть легко могла подавить фашизм…
Я поведал им еще об одном знаменитом посетителе «Хофбройхауса», месяцами проживавшем в номерах этого здания и тоже большом любителе местного пенного напитка. Звали этого не менее известного постояльца Карл Маркс – основоположник марксизма. Его друг и соратник Фридрих Энгельс, как человек более богатый и состоятельный, снисходительно относился к причудам своего коллеги, бывая наездами в столице Баварии, оплачивал долги и продлял проживание своего друга в существовавших тогда номерах знаменитого здания.
Наш затянувшийся обед мог плавно перерасти в ужин, но сил сидеть за столом уже не оставалось. В планах был еще поход по магазинам, улетавшим через два дня ребятам хотелось купить подарки близким. Если пройти наискосок от пивной буквально триста метров, то попадешь на Максимилианштрассе, самую роскошную и дорогую (по ценам в брендовых магазинах) улицу города. А моим спутникам никакая другая и не нужна.
Перед уходом из пивной (с учетом выпитого) они вдруг обнаружили, что я похож на небезызвестно скандального олигарха Березовского. Так и заявили: никакой ты не Владимир Акакиевич, ты Борис Абрамович, никак иначе звать тебя больше не будем. Я съязвил, что у меня только прическа похожа с этим авантюрного склада человеком, хотя не отказался бы иметь такие же суммы на банковских счетах. Они обнаружили совсем другие точки совпадений нашей схожести, мне хоть это и польстило, писать об этом не буду. При всей демоничности фигуры Березовского он все-таки доктор технических наук, а это кое-что значит. Одним словом (никогда об этом не рассказывал, даже близким), превратился я в Бориса Абрамовича, настоящим именем они меня больше не называли, даже при телефонных разговорах. Раз уж речь зашла о возникшем вдруг псевдониме, замечу, что был в моей жизни «молодежный» период, когда длительное время общался с одной юной особой, практически ровесницей моего сына, которая вдруг обнаружила мое сходство с не менее известным человеком: великим французским киноактером Луи де Фюнесом…
Поход по магазинам тоже кое-чем запомнился. Мне ведь пришлось взять бразды правления в свои руки – почти как представителю принимающей стороны. Даже переходя из одного магазина в другой, что-то комментировал, подсказывал, объяснял, ну все-таки у меня это пятая поездка. Мои спутники вели себя очень прилично, уверенно просматривая дорогие вещицы в ювелирных бутиках, магазинах роскошных аксессуаров, в десятках других – шмоточных, обувных, парфюмерных. Кое-что покупали, что-то откладывали на следующий день. В солидном магазине мужских сорочек фирмы «Ван Лаак» набрали по несколько штук. И вот когда шопинг близился к завершению, почти двухметровый Игорь заговорщически отвел меня в сторону и приподнял одетую навыпуск рубашку. Я чуть не потерял сознание от увиденного. Поверх заправленного в джинсы кожаного ремня был надет еще один, с этикеткой и ценником. Улыбаясь, он заверил меня, что спер его в одном из бутиков знаменитой фирмы, причем незаметно. Вот тогда я не сдержался и наговорил своим гостям массу малоприятных для них комплиментов. Потребовал немедленно вернуть украденный ремень в магазин, зная, что везде видеокамеры фиксируют «шалости» подобного рода, а нас если не посадят, то в лучшем случае вышлют из страны без права въезда. Позора не оберешься.
Видок, как потом рассказала вся «провинившаяся команда», у меня был похлеще, чем в утреннем душном лифте. Только когда увидел оплаченный чек за тот самый ремень, немного успокоился, это у них шутки такие…
